Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты - Дарон Аджемоглу

Точки перелома, позволявшие развиваться феодальному обществу, были различными, однако они не были полностью ограничены Европой. Вполне уместным будет провести сравнение с современной африканской страной Эфиопией — наследницей древнего Королевства Аксум, возникшего примерно во II веке н. э. на побережье Красного моря. Для своего времени Аксум был вполне развитым государством, которое в эпоху своего расцвета (III–VI) поддерживало торговые связи с Индией, Аравией, Грецией и Римской империей. Аксумиты, как и римляне, пользовались деньгами, умели строить монументальные общественные здания и дороги, а кроме того, у них были довольно схожие с римскими технологии (например, в области сельского хозяйства и судоходства). Между Аксумом и Римом существуют также довольно интересные идеологические параллели. В 312 году римский император Константин прекратил гонения на христианство, а в 337 году крестился. Примерно в это же время крещение принял и Эзана, король Аксума. На карте 12 показано местоположение исторического государства Аксум на территории современных Эфиопии и Эритреи, а также его форпосты на аравийском берегу Красного моря.

Аксум, подобно Риму, также пришел в упадок, и обстоятельства его падения напоминают события, происходившие в Западной Римской империи. Роль гуннов и вандалов в данном случае сыграли арабы, которые в VII веке продвинулись из глубин Аравии к Красному морю и далее на юг по побережью Аравийского полуострова. Аксум потерял свои территории в Аравии и контроль над торговыми путями. Это ускорило падение — перестали печататься деньги, городское население уменьшилось, а центр государства сдвинулся вглубь Африканского континента, в горы современной Эфиопии.

Феодальные институты в Европе стали развиваться после коллапса централизованного римского государства. То же самое произошло и в Эфиопии, но здесь двигателем развития явилась система, которая называлась «гульт» и обозначала земли, пожалованные императором местному властителю. Институт гульта упоминается уже в рукописях XIII века, хотя мог возникнуть и значительно раньше. Само слово gult амхарского происхождения и означает «пожалованное поместье». Смысл этого института состоял в том, что в обмен на пожалованную землю держатель гульта должен был служить императору, особенно в случае войны. В свою очередь, держатель гульта имел право обложить оброком людей, обрабатывавших его землю. Согласно данным исторических источников, держатели гульта забирали у крестьян от половины до трех четвертей урожая. Эта система развилась независимым образом и имела множество черт сходства с европейским феодализмом, хотя и была, пожалуй, значительно более экстрактивной. Даже на пике развития крепостного права в Англии сервы должны были платить менее обременительный оброк и отдавали своему хозяину в той или иной форме около половины своего урожая.

Карта 12. Империя Акс ум и сомалийские кланы

Однако Эфиопия не может олицетворять собой всю Африку. Во множестве других африканских государств рабство так и не сменилось крепостной зависимостью. Африканское рабство и институты, его поддерживавшие, продолжали действовать на протяжении еще многих столетий. В конечном итоге и Эфиопия пошла по своему пути. После VII века Эфиопия, изолированная в горах Восточной Африки, осталась в стороне от таких процессов, как возникновение вольных городов, постепенное ограничение власти монархов и развитие атлантической торговли после открытия Америки, — а именно эти процессы определили институциональный путь Европы.

Вследствие этого эфиопская версия абсолютистских институтов в целом не менялась. Африканский континент постепенно начал взаимодействовать с Европой и Ближним Востоком: Восточная Африка стала основным поставщиком рабов в арабский мир, а Западная и Центральная Африка вступили в мировую экономику в качестве источника рабов во время европейской экспансии, связанной с атлантической торговлей. Влияние атлантической торговли на различие путей развития Западной Европы и Африки представляет собой еще один пример институционального расхождения, возникающего в результате взаимодействия между точками перелома и сложившимися к этому моменту институциональными различиями. Если в Англии прибыль от работорговли помогала обогащению противников абсолютизма, то в Африке она, напротив, помогла создать и укрепить абсолютизм.

На еще большем отдалении от Европы процессы институциональных сдвигов также легко могли идти своим собственным путем. К примеру, в Америке, отрезанной от Евразии примерно в XVI тысячелетии до н. э., когда растаял Берингов пролив, вечные льды которого некогда соединяли Аляску с Сибирью, появились институциональные инновации, аналогичные инновациям натуфийской культуры и тоже приводившие к оседлости, появлению иерархии и неравенства, — иными словами, экстрактивные институты. Сначала они возникли на территории современной Мексики, а затем и в горных районах Перу и Боливии. После одомашнивания кукурузы эти инновации привели к началу американской неолитической революции. Именно в этих местах возникли ранние формы экстрактивного роста, как мы уже видели на примере городов-государств майя. Однако аналогично тому, как значительные прорывы к инклюзивным институтам и промышленному росту в Европе не происходили в местах, где глубоко укоренились институты римского мира, так и инклюзивные институты в Америке впоследствии развивались не на территории этих ранних цивилизаций. В сущности, как мы уже видели в главе 1, эти плотно заселенные цивилизации довольно извращенным образом взаимодействовали с европейским колониализмом. В результате возник тот самый «полный поворот кругом», превративший сравнительно богатые регионы Америки в сравнительно бедные. В наши дни Соединенные Штаты Америки и Канада, возникшие значительно позже, чем развитые цивилизации Мексики, Перу и Боливии, оказались значительно богаче всех остальных стран Америки.

Последствия раннего роста

Многовековой период между неолитической революцией, начавшейся примерно в 9500 году до н. э., и британской промышленной революцией конца XVIII века изобилует всплесками экономического роста, возникшими благодаря институциональным инновациям, которые в конце концов исчезли. В Древнем Риме республиканские институты, сделавшие возможной некоторую долю экономического оживления и позволившие создать огромную империю, постепенно исчезли после переворота, совершенного Юлием Цезарем, и направленных на укрепление империи реформ Августа. Римская империя просуществовала несколько веков, прежде чем началось ее окончательное исчезновение, и ее падение было долгим; однако уже в тот момент, когда сравнительно инклюзивные республиканские институты уступили место более экстрактивным институтам империи, экономический регресс стал неизбежным.