Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты - Дарон Аджемоглу

Хотя достаточно разумные властители конца I–II веков, такие как Траян (98–117), Адриан и Марк Аврелий, и приостановили дальнейшее падение, они не смогли или не захотели решить фундаментальные институциональные проблемы. Никто из них не захочет отказаться от единоличной власти или воссоздать эффективные политические институты эпохи Римской республики. И хотя деятельность Марка Аврелия и была в целом успешной, его преемником стал его сын Коммод, напоминавший скорее неуправляемых Калигулу или Нерона, чем собственного отца-философа.

Гражданские войны стали обыденностью еще задолго до наступления хаоса V века и нашествия варварских орд. К примеру, в 193 году генерал Септимий Север отнял власть у императора Дидия Юлиана (который сам взошел на престол, убив императора Пертинакса). Затем Север, третий император так называемого «года пяти императоров», развязал войну против двух других претендентов — Песценния Нигера и Клодия Альбина — и одержал над ними победы в 194 и 197 годах соответственно. Всю собственность обоих Север конфисковал.

Растущая нестабильность в обществе проявлялась даже в планировке и обустройстве городов империи. К III веку каждый более или менее крупный город был обнесен оборонительной стеной. Во многих случаях жители разрушали более древние памятники и возводили из их камней фортификационные сооружения. В Галлии до прихода римлян в 125 году до н. э. было принято основывать поселения на вершине холмов, поскольку так их было проще защищать. После наступления «римского мира» (Pa x Romana) города стали строить и на незащищенных равнинах, однако в III веке прежний обычай пришлось вернуть вновь.

Вместе с политической нестабильностью пришли и другие перемены, которые приводили к еще большей экстрактивности экономических институтов. Несмотря на то, что в 212 году римское гражданство было даровано почти всем свободным жителям империи, сам статус гражданина к тому времени неузнаваемо изменился. Исчезло даже теоретическое представление о том, что все граждане равны перед законом. К примеру, во времена императора Адриана (117–138) в отношении различных категорий римских граждан явным образом применялись различные нормы закона. Роль гражданина коренным образом отличалась от того, что было в дни республики. Теперь у граждан не было возможности повлиять на политические и экономические решения созывом народных собраний.

В Риме сохранялось и рабство, хотя у историков имеются определенные разногласия по поводу того, сокращалась или увеличивалась на самом деле доля рабов в общем составе населения на протяжении столетий. Столь же важным было и то обстоятельство, что по мере развития империи все больше некогда свободных крестьян оказались привязаны к земле и превратились в подневольных полурабов — колонов. Статус колонов активно обсуждался в юридических документах более позднего времени, таких как кодекс Феодосия и кодекс Юстиниана, но начало этой практике закрепощения было, по всей видимости, положено уже в правление императора Диоклетиана (284–305). Права землевладельца в отношении его колонов становились все более широкими. Император Константин в 332 году позволил землевладельцу сажать на цепь колона, который мог замышлять побег, а с 365 года колонам было запрещено продавать свою собственность без разрешения хозяина.

Мы уже использовали обломки кораблекрушений и гренландский лед для того, чтобы отследить экономический рост Рима эпохи расцвета, давайте теперь воспользуемся ими, чтобы отследить упадок Римской империи. К началу VI века число известных нам кораблекрушений, на пике расцвета экономики достигавшее 180 за столетие, упало до двадцати. После крушения Рима торговля в Средиземноморье почти прекратилась, и некоторые ученые даже утверждают, что ей не удалось вернуться к римскому уровню вплоть до XIX века. Аналогичную историю рассказывает нам гренландский лед. Римляне использовали для чеканки своих монет серебро, а свинец применялся для изготовления водопроводных труб и столовых приборов. После максимальных значений для I века остаточные следы свинца, серебра и меди в ледяных слоях снизились.

Экономический рост во времена Римской республики был впечатляющим, как и другие примеры развития в условиях экстрактивных институтов (например, в Советском Союзе). Однако этот рост был ограниченным и неустойчивым, несмотря на то, что существовавшие институты были частично инклюзивными. Рост опирался на сравнительно высокую производительность в сельском хозяйстве, поступление значительных ресурсов из провинций и на международную торговлю, однако не подкреплялся ни технологическим прогрессом, ни созидательным разрушением. Римляне унаследовали от своих предков письменность, некоторые основные технологии, умение изготавливать орудия и оружие из железа, некоторые навыки земледелия и строительства. На раннем этапе развития республики были сделаны и другие изобретения — бетон, насос, водяное колесо. Однако затем, в период империи, наступил технологический застой. К примеру, не появилось никаких нововведений в конструкции кораблей — римлянам так и не удалось придумать навесной руль, и кораблями по-прежнему управляли с помощью кормового весла. Медленно шло и распространение водяных колес, поэтому это изобретение так и не смогло революционизировать римскую экономику. Даже такие великие изобретения, как акведуки и централизованная система канализации, были основаны на более старых технологиях, лишь усовершенствованных римлянами. Экономический рост в принципе может происходить и без инноваций, на основе уже имеющихся технологий, однако у римлян это был рост без созидательного разрушения. И понятно, что он не мог оказаться долговечным. По мере того как права собственности становились все менее защищенными, а экономические права граждан сужались параллельно с сужением их политических прав, снизился и экономический рост.

Самой примечательной особенностью новых технологий в римский период является то, что вопросами их создания и распространения занималось государство. Поддержка государства — это совсем неплохо, но лишь до тех пор, пока правительство не решит, что оно не заинтересовано в технологическом развитии, — а такое случается достаточно часто, если власть боится созидательного разрушения. Римский писатель Петроний рассказывает следующую историю:

«Был такой стекольщик, который сделал небьющийся стеклянный фиал. Он был допущен с даром к цезарю и, попросив фиал обратно, перед глазами цезаря бросил его на мраморный пол. Цезарь прямо-таки насмерть перепугался. Но стекольщик поднимает пиал, погнувшийся, словно какая-нибудь медная ваза, вытаскивает из-за пояса молоток и преспокойно исправляет фиал. Сделав это, он вообразил, что ему уже принадлежат все блага Юпитерова неба, в особенности когда император спросил его, знает ли еще кто-нибудь способ изготовления такого стекла. Стекольщик, видите ли, и говорит, что нет; а цезарь велел отрубить ему голову, потому что, если бы это искусство стало всем известно, золото ценилось бы не дороже грязи».[24]