Горец в её постели - Элли Маккей

Набрав в грудь воздуха, он подул на самую ее чувствительную точку.

– И я, любимая, – продолжил он, слегка касаясь языком того же самого местечка. – Я буду всем, чего ты всегда желала в мужчине. Если бы я только мог, то достал бы луну и звезды для тебя.

– Ты – больше! Все для меня, – она выгнула спину, и задрожала всем телом, когда он провел пальцем вниз к ее сердцевине и скользнул внутрь. – Мне точно не нужны луна и звезды. Только ты.

Потом она затрепетала, и волна восторга пронеслась через нее.

– Бесценная моя, – шептал он, его палец скользил в ней. – Наслаждайся. Позволь мне доставить тебе удовольствие.

– Но я не могу вынести этого, – стонала она, извиваясь. – Это слишком приятно, слишком…

– Тише, просто расслабься. – Он накрыл ее ртом, нежно посасывая, испытывая головокружение от ее запаха и вкуса.

Закрыв глаза, он вдохнул ее аромат, пропитываясь им, вдыхая мускус ее влажной сердцевины и окончательно утопая в блаженстве.

Святые знают, как он жаждал потеряться в ней!

Если бы он мог… по-настоящему.

Потом она закричала, сжимая его, пальцами вцепившись в его волосы, прижимая его голову к себе.

– Не останавливайся, – стонала она, покачивая бедрами, дыхание стало резким и быстрым.

– Ох, дьявол, я совсем не хотел тебя терзать. – Он отстранился и посмотрел вниз на нее, коснулся пальцем разбухшего, пульсирующего бугорка на самом верху ее складочек, чувствуя облегчение, когда крошечная почка скрылась под его движущимся по кругу пальцем.

Она была на грани, он мог чувствовать это по ее дрожи, слышать в ее стонах, по ее неровному дыханию.

Хвала всем святым, он тоже все еще был здесь.

Тело отвердело и гудело от желания, его раны жестоко вопили в негодовании, но его руки и остальные части были чертовски тверды.

Тем не менее, лес вокруг них тускнел, березовая роща начала мерцать и качаться. И странные, вихрящиеся облака грозили заслонить солнце. Даже смелые цвета его пледа сливались вместе, а поросшая травой земля под ними вздымалась, словно море.

Алекс зажмурился, отказываясь принять происходящее. Сердце сжалось от ужаса, но он продолжал ласкать языком ее дрожащую плоть, желая ее освобождения. Игнорируя опасность, приближавшуюся к ним.

Его палец продолжал кружить и постукивать, он лизал ее, не отваживаясь взглянуть на свою руку.

Не то чтобы это было необходимо ему.

Темнота просачивалась в него, втискиваясь между его крепко сжатых век, насмехаясь над ним с каждым скольжением его языка вдоль разгоряченной, сотрясающейся плоти Мары.

– Не-е-ет! – взревел он, вскидываясь, когда язык встретил только воздух. – Я прикасаюсь к ней и чувствую ее вкус! – Напрягшись всем телом, он волевым усилием бросил вызов всему тому, что стремилось проклясть его. – Я тону в ее удовольствии!

И он утонул, когда она сжала ноги вокруг него, толкая к нему навстречу мягкую, мокрую и горячую плоть, даже сама судьба не смогла бы оторвать их друг от друга.

– Дааа! – ее оргазм разнес на части их обоих, и вместе с ним отступило то неистовство, уносясь прочь так же быстро, как пришло, остались только злые порывы ветра.

Потом закончилось все.

Лес снова наполнился тишиной, спокойствием, за исключением мягкого дыхания его леди и дикого грохота его сердца.

Алекс подавил крик триумфа, так прикусив губу зубами, что почувствовал вкус крови.

Победный крик перед лицом столь мощного противника не являлся мудрым поступком, однако, это было соблазнительно.

Он сел между широко раскинутых ног его любимой и расчесал свои волосы дрожащей рукой, его душа была слишком переполненной, чтобы говорить.

Его древко тоже полностью налилось.

Очень сильно.

И болело. Но, прежде чем он успел протянуть руку вниз и успокоить свои страдания другим сильным сдавливанием, руки его леди обхватили всю его длину. Поглаживая и сжимая сильно, страстно и крепко, Мара толкнула его вниз, на плед.

– Ложись там и не двигайся, – настойчиво потребовала она. Мара приподняла юбку вверх и оседлала его, ее красивые глаза заблестели. – Было здорово, но несправедливо. Теперь моя очередь доставлять тебе удовольствие.

– Нет! – Алекс схватил ее за бедра прежде, чем она смогла опуститься на него. – Ты не понимаешь, – он тяжело дышал, не способный удержать свое копье. Оно напряглось и упорно стремилось к влажным, мягким завиткам, находившимся так близко.

– Я понимаю слишком хорошо, – убеждала она Алекса, обхватывая его пальцами и пылко поглаживая, потом двинулась ниже, чтобы сжать его яички.

Они сжались так сильно, что он был не в состоянии терпеть.

– Вот так, – вскрикнула она и, откинув голову назад, начала тереться своей разгоряченной щелкой вдоль его ноющего члена, ее сжимающиеся пальцы сводили его с ума. – Излейся для меня, Алекс. Сейчас.

И он сделал это, выплескивая горячий поток семени.

– Святые угодники! – Он затих, вздрагивая каждым своим удовлетворенным призрачным дюймом, содрогаясь в экстазе. Мир раскололся и потемнел, оставив его кружиться в небытие.

Но в этот раз, когда он открыл глаза, то увидел любимое лицо своей леди, а не вращающиеся серые туманы, востребовавшие его, когда он посмел столь интимно прикоснуться к ней в прошлый раз.

– Мара, – он произнес ее имя как молитву, и мог бы даже зарыдать от восхищения ею, если бы не боялся напугать.

Вместо этого он обхватил ее руками и привлек к себе для длинного, проникающего в душу, поцелуя. Иссушающего, требовательного поцелуя, но такого нежного и мягкого, что его сладость заставила ее снова трепетать, наполняя неописуемым блаженством.

До тех пор, пока она не вспомнила слова, которые он выкрикнул, ублажая ее.

Я прикасаюсь к ней и чувствую ее вкус!

Я тону в ее удовольствии!

Те слова, казалось, вырвались из его сердца, но он как будто говорил с кем-то еще.

Нахмурившись, она вывернулась из его рук и оперлась на локоть.

– С кем ты говорил, когда закричал? – спросила она, гладя его по волосам. – Когда ты…

– Я понял, что ты имеешь в виду, – он поймал ее руку и поцеловал ладонь. – И я ни с кем не говорил. По крайней мере, не с тем, что имеет лицо.

Она мигнула.

– Я не понимаю.

– Слава богу, что нет. – Он сел и притянул ее к себе на колени, обнимая так, как будто хотел оградить от того, о чем она точно не хотела бы узнать. – Я подразумевал те вещи, о которых упоминал ранее. Вещи плохого рода, которых я не могу объяснить, но которые могут наслать проклятье.

Он глядел на нее со странной смесью покорности и стальной решимости.

– Понимаешь, боль от моих шрамов не та причина, по которой я не могу заниматься с тобой любовью так, как хотел бы, – произнес он, пробегая руками вниз и вверх по ее спине. – Я вынес бы любую боль под небесами, чтобы слиться с тобой полностью. Снова и снова, до тех пор, пока не померкнет свет, или мы оба будем слишком истощены, чтобы двигаться. Одно из двух, что случится первым.