Раскалённая луна - Мария Куприянова

Я выглянул в окно. Вампиры исчезли в ночной темноте, но меня не покидало смутное ощущение, что они еще вернутся.

Глава 20

Время тянулось мучительно долго. Тихо потрескивали дрова в печке, в чайнике шумела закипающая вода: чтобы взбодриться, батюшка предложил попить кофе. Пейнтболисты расселись вокруг стола, обмениваясь настороженными взглядами и вздрагивая от каждого звука, доносящегося с улицы. Нервное состояние ребят можно было понять. На их глазах погибли друзья, сами едва избежали смерти, и не мудрено, что бедолагам неуютно.

В тайну существования вампиров мы их посвящать не стали. Во-первых, гораздо проще верить в полоумных маньяков, косящих под кровососов, нежели в бродящую по ночным лесам нежить. Во-вторых, на счет случайных свидетелей в Кодексе имелись четкие указания. Если гражданские узнают про упырей, необходимо срочно доложить в службу зачистки и дождаться охотников из отдела гипноза. А уж они позаботятся, чтобы свидетели и дальше пребывали в счастливом неведении. И пейнтболистам, после всего, что они видели, встречи с ними точно не избежать.

— Кажется, мы не представились, — Сел принялась накрывать на стол, аккуратно расставляя чашки и блюдца. Батюшка достал из буфета пиалу, наполненную сухарями и небольшую баночку меда.

— Я — Зевран, — отозвался купидон, оценивающе взглянув на Селену, затем указал на патлатого и сидящего рядом с ним худощавого парня с по-жабьи выпученными глазами. — Йован и Стэн.[12]

— Ролевики, да? — покосился на них дежуривший у окна Дик.

— С сюжетом круче играть, — передернул плечами патлатый. — Сегодня мы охотились на порождений тьмы.

— А они на нас, — угрюмо добавил худощавый.

— Ничего, все уже позади, — ободряюще улыбнулся Дик. — Это — Селена и Маугли. Я — Дик.

— Тож кликухи?

— Считайте, что так, — отозвался напарник. — Не одни вы ролевками увлекаетесь.

— А здесь точно безопасно?

— Точно, — Дик продемонстрировал заряженный арбалет. — Вам бояться нечего.

— Хорошо. А то мобилы не работают, даже помощь не вызвать…

С улицы вдруг донеслось резкое шипение и потянуло странным кисловатым запахом. Я метнулся в сени следом за Диком, высунулся в приоткрытую дверь и закашлялся. Из металлической шайбы, лежащей прямо у крыльца, вместе с искрами валили клубы густого дыма. Он быстро заволакивал двор, отгораживая от нас лес плотной завесой.

— Дымовуха? — процедил Дик. — Что за хрень?

Из гостиной вдруг донеслись вскрик Сел, звон разбитой посуды и шум возни. Мы рванули назад, но остановились на пороге, как вкопанные.

Патлатый, удерживая отца Владимира, приставил к его горлу короткий армейский нож. В Селену вцепились двое других — ублюдки разбили ей губу и выкрутили руки за спину.

— Не дергаться! — рявкнул патлатый и надавил на лезвие. — Или деду конец!

Ядовитая злоба захлестнула целиком, во рту сделалось горько. Я зло зашипел, демонстрируя отросшие клыки.

— Что вам нужно? — сурово спросил Дик.

— Ты, — купидон красноречиво на меня посмотрел и гнусно ухмыльнулся. — Делай, что говорят и твои дружки останутся живы. Не обещаю, правда, что невредимы. Девка уж больно хороша.

И он запустил свободную руку Селене под кофту.

Безудержная ярость перехватила дыхание, перед глазами встала кровавая пелена, глухой рык вырвался из горла, но Дик предупредил, хватая за плечо:

— Спокойно. Заложники могут пострадать.

Но меня остановил не он, а каменное лицо Селены и бешеный огонь во взгляде. Она за себя постоит, можно не сомневаться. И непременно отомстит.

— Правильно, правильно, — глумливо скривившись, в разговор снова вступил патлатый. — Слушай друга. Он дело говорит.

— Что заставило вас так поступить, дети мои? — голос отца Владимира прозвучал спокойно и мягко, будто батюшка не испытывал никаких неудобств от приставленного к горлу ножа.

— Мы — их слуги, — в глазах "купидона" сверкнул фанатичный огонек.

— Нечистый сбил вас с пути истинного, но Господь всемогущ и всепрощающ. Вернитесь под длань его и спасете души свои.

— Ну дед! — хмыкнул патлатый, дернув лезвие так, что его острие порезало кожу на горле. — Ты правда не догоняешь? За выполнение задания мы получим вечную жизнь!

Отец Владимир даже не поморщился:

— Лишь во власти Господа нашего даровать человеку бессмертие в царствии своем небесном. — Он обхватил висящее на груди распятие и пропел: — Прости, Боже, прегрешения наши вольныя и невольныя…

В следующую секунду крест с щелчком слетел цепи, а из его основания вылетел узкий клинок. Священник ударил бандита локтем в живот, извернулся, уклоняясь от удара, и вонзил противнику стилет в горло.

В это же мгновение Селена ударила ногой по колену пучеглазого. Резко вывернулась и двинула купидону меж ног ботинком. Грязно ругаясь, парень согнулся пополам. Пучеглазый грохнулся, схватившись за левую сторону груди: Дик метко разрядил арбалет. Я бросился к купидону, с замаха, как по футбольному мячу, заехал ему ногой в лицо. Схватившись за расквашенную морду, он грохнулся на пол. А я отвесил ему еще несколько хороших пинков. За то, как он, сально ухмыляясь, трогал Селену. За то, что причинил ей боль. Ненавижу! Ненавижу ублюдков! Придавив его к полу, я от всей души, почти до вывиха, выкрутил ему руки и осмотрелся, проверяя все ли целы.

Селена стояла у печки. Дик склонился над застреленным, проверяя пульс. Вне всякого сомнения, пучеглазый был мертв. Так же как и патлатый. Кровь все еще фонтанировала из пробитой стилетом артерии, из глотки вырывались хрипящие звуки, но жизнь утекала из него вместе с последними ударами сердца. Отец Владимир, крестясь, шептал молитву.

Я перевел взгляд на купидона, придавив к полу еще сильнее.

— Что упырям от меня нужно?

— Нн…не знаю, — он тихо захрипел, безуспешно пытаясь высвободиться. — Нам… не… сказали.

— Что вы делали в лесу?

— Гуляли, — сипло засмеялся тот.

Даже сейчас парень оставался верен своим хозяевам. Он служил им добровольно — следов ментального вмешательства в его разум я не почувствовал. Зато ощутил неистовое желание заполучить вечную жизнь. Любыми способами.

— Вяжи его, — подошел Дик и протянул кусок веревки. — В Обители с ним разберутся.

— Да что вы, дохляки, можете? — злобно прокаркал пленник. — Против хозяина-то?!

Ну все, сучонок, допрыгался! Слова этой мрази окончательно вывели меня из себя. Я чувствовал, что от злобы теряю контроль, но противостоять ей не мог. И не хотел.

Внезапно вспыхнуло зрение истинного.