Побещай мне рассвет - Джил Грегори

Фрэнсис завопила еще пуще.

– Она втыкает в меня иглы! – голосила она без умолку. – Эта ведьма нападает на меня, а-а-а! Спасите меня, ой, спасите меня от копий дьявола!

Констебль Вининг завел речь про дружбу Белинды с ведьмой Люси Бруер, о том, как она защищала ведьму при аресте. Преподобный Уилкс коротко упомянул, что рыжие волосы – это дьявольская мета. И наконец, Джонатан Кэди обвинил Белинду в том, что она пыталась соблазнить его при помощи дьявольских чар, вводящих праведного человека во грех.

– Королевский суд обвиняет Белинду Кэди в колдовстве и предписывает ей оставаться в сейлемской тюрьме на протяжении всего процесса. По убеждению суда, эта подозреваемая – наиболее опасная из всех когда-либо поселявшихся в нашей деревне. Ей удалось совершить побег, что само по себе уже свидетельствует о ее виновности. Мы рекомендуем придать этому процессу первостепенную важность по сравнению с делами менее коварных демонов. Дата и продолжительность процесса будут установлены, когда суд завершит рассмотрение самых неотложных дел. – Джонатан Кэди остановил пронзительный взгляд на застывшем лице Белинды. – Слушание дела откладывается. С данного момента подсудимой предписывается ждать судебного разбирательства в сейлемской тюрьме!

Констебль Вининг шаркая подошел к Белинде и схватил ее за руку.

– Пошевеливайся! – буркнул он. – Я хочу успеть домой к ужину.

Он потащил Белинду к двери. Когда она поравнялась с Фрэнсис Майлз, девица бросила на нее злорадный взгляд. Ее пухлые щеки победно зарделись. Лицо Белинды залилось краской от едва сдерживаемого гнева, но она без единого слова прошла мимо Фрэнсис, мысленно готовя себя к холодному дождю, ожидавшему ее на улице. Резкий голос кузена остановил ее у самого порога. Констебль Вининг отпустил ее руку, и Белинда медленно обернулась.

– Итак, кузина, я проявил к вам великодушие, и теперь мы видим, что из этого вышло. – Презрительно поджав губы, Джонатан оглядел ее закутанную в плащ, обрызганную грязью фигуру и задумчиво кивнул. – Я думал, что беру под свою опеку бедную, осиротевшую родственницу, которая будет благодарна за проявленную к ней жалость, а вместо этого в моем доме поселилась ведьма. Бесстыжая, коварная тварь, которая пыталась развратить меня, колдунья, изводившая своими бесовскими проделками моих соседей и склонявшая добрых людей к пороку. – Его длинное тощее тело возвышалось над Белиндой. Он выглядел худосочным и безжизненным, как зимнее дерево. – Теперь ты заплатишь сполна, как полагается грешникам, ведьма Кэди! Добрый люд деревни Сейлем будет огражден от твоих козней. Если ты думала, что я стану тебя по-родственному выгораживать, то ты жестоко заблуждалась. Я человек праведный. Я стремлюсь к справедливости и духовной чистоте. Тебе не стоило соваться в колонию. Это стало твоей роковой ошибкой, ведьма Кэди!

– Я невиновна! – спокойно сказала Белинда и, выдержав горящий взгляд кузена, упрямо приподняла подбородок. Ее глаза были холодны, как ледышки. – Если где и искать греховность, кузен Джонатан, так это в вашем сердце. Ваше собственное воображение изводит вас, а не мое колдовство. Прежде чем обвинять других, оборотитесь на себя. Это ваша душа нуждается в очищении, а не моя.

– Дьявол! – завопил Джонатан, гневно потрясая кулаками. Он шагнул вперед, словно хотел ударить Белинду, но, вспомнив, где находится, с усилием обуздал свои чувства и отрывисто бросил констеблю Винингу: – Уведите ее! Уведите ее сейчас же! Я не желаю больше видеть ее лица до самого суда! А потом мы выясним, где угнездился порок. Мы все выясним!

Констебль опять схватил Белинду за руку и выволок наружу, на погружавшуюся в сумерки деревенскую улицу. Дождь поутих и лишь слегка моросил, но ветер все так же налетал на оконные ставни, деревья, срывая с головы Белинды серый капюшон. Нагнувшись вперед, навстречу ветру, она пошла к тюрьме, подгоняемая констеблем. Безысходность овладела ею. Слушание превратилось в насмешку, подтвердив самые худшие ее опасения. И суд будет таким же. У нее не оставалось ни малейшей надежды на оправдательный приговор.

Они дошли до приземистого здания тюрьмы, и констебль ввел ее под сумрачные, сырые своды. Пройдя мимо тянувшихся в ряд крохотных камер, они очутились у маленькой угловой каморки с маленьким зарешеченным окошком под самым потолком. Какая-то скрюченная фигура лежала на полу. Белинду передернуло от стоявшего здесь зловония. Дух уныния и безысходности витал в самом воздухе этого уродливого здания. Констебль громко звякнул ключом и распахнул решетчатую металлическую дверь. Белинда нехотя ступила внутрь.

Дверь с лязгом затворилась. Сердце упало, когда девушка услышала скрежет ключа в замке.

– Эй, дай-ка сюда руки! – приказал констебль Вининг и, когда Белинда просунула ладони между прутьями, стал разрезать туго затянутые веревки. Его нож быстро справился с делом. – Вот так. – Он хмуро посмотрел на нее. – Немного погодя тебе принесут ужин.

И не вздумай безобразничать, а не то эта кормежка станет для тебя последней. – И он вразвалку двинулся обратно по полутемному коридору, не удосуживаясь зажечь хотя бы одну из многочисленных свечей в подсвечниках, расставленных в проходе.

Белинда, потирая онемевшие запястья, наблюдала, как он растворяется во тьме. Она услышала, как дверь тюрьмы захлопнулась за ним, и вздохнула, глубоко и порывисто. Потом медленно повернулась, чтобы еще раз оглядеть свое новое жилище.

По сравнению с тюремной камерой чердак в доме Джонатана Кэди был настоящим дворцом. Камера оказалась еще меньше – грязная, покрытая слоем пыли, без какой-либо мебели, если не считать двух валявшихся на полу замызганных соломенных тюфяков. На одном из них и съежилась тощая фигура, которую Белинда заметила, войдя сюда. Это была женщина со светлыми спутанными волосами, в засаленной коричневой холстине. Лица Белинда не разглядела.

Она подошла ближе. Странно, что девушка не подняла глаз и не заговорила, когда она вошла. Возможно, она спит… или больна… или… Ужасная мысль промелькнула в голове Белинды, и по ее телу забегали мурашки. Или узница мертва.

Она опустилась на колени возле неподвижной фигуры.

– Простите… простите меня… Я… С вами все в порядке? – спросила она негромко. Ответа не последовало. – Девушка… вы…

Встревожившись, Белинда положила руку на плечо лежащей и, повернув ее, взглянула на лицо своей сокамерницы. Она ахнула. Дрожь пробрала ее с ног до головы.

– Люси! – прошептала она, прикасаясь к влажному, бледному лицу. – Люси, ты жива!

Глава 18

Когда Белинда приподняла ей голову, Люси встрепенулась и застонала.