Академия Хозяйственной Магии. Фиалка для ректора - Юлия Удалова

пустошь. И никогда, никогда в своей жизни ее не покинешь… даже если, например, твою спору случайно куда-нибудь занесет.

– Согласна, – в голосе Грибницы было столько ликования, что я ощутила неуверенность. – Вот только ты не сможешь назвать его правильно. У тебя ни единого шанса! Время пошло.

И невидимые часики затикали, отмеряя минуту суперигры на моем личном «Поле Чудес» Гиблой Пустоши. Правда, Грибница на роль Якубовича ну никак не тянула…

Аркел внимательно смотрел на меня своими зелеными глазами, но, думаю, вряд ли бы смог подсказать, потому что и сам не знал.

Черт, да как я вот так это имя назову с первой попытки? За минуту проведу расследование, которому позавидовал бы сам Шерлок Холмс?

Мои шансы равны нулю.

Урван? Но это первый кандидат, а она сказала, что у меня не малейшего шанса… Значит, вариант более сложный и не приходящий на ум. Или Грибная королева намеренно хотела меня запутать?

Да и вообще, Урван… Урван стал таким странным и ходил аки предводитель грибных зомби не сразу. Поначалу он был самым обычным парнем, который любил поесть. Он изменился после…

После первого матча, когда Ахм играла с королевскими и продула. Васса еще тогда угощала нас грибным шашлыком. Я тогда уронила свой, но они с Урваном ели…

Васса?! Моя одногруппница, простая хорошая девчонка? Да нет же! С другой стороны она была тем, на кого никогда не подумаешь…

Но, если рассуждать логически, то центральная тушка – это кто-то из преподавательского состава. Именно в него она вселилась, когда-то давно попав в Академию маленькой спорой, в нем произрастала и развивалась на протяжении всего времени.

Среди преподов у меня только один кандидат – профессор Машрум, который фанател от своего «михга хгибов»…

Или магисстресса Голиндуха Фер – вот уж кто является злом в чистом виде!

– Боюсь, что минута подошла к концу, – уже откровенно издеваясь, подвела итог Грибница. – Так кто же я в твоем королевстве? Как мое имя?

– Твое имя Ядвига. Ядвига Мортимер!

– Что? – прошипела растерянная мутантиха. – Но как? Как ты поняла? Я же себя ничем перед тобой не выдала!

– Тогда в библиотеке… Я была слишком расстроена, но я все-таки прочитала название книги, которую ты с таким восхищением разглядывала. Это была «Великая Книга Грибышей». И из нее вылезали не щупальца, а поганки! – выдохнула я, хотя сама была ошеломлена результатом – сказала-то практически наугад. – Тихая скромная, беззаветная библиотекарша. Ну кто на такую подумает?

– Что ж, ты угадала, гадкая девчонка, и я действительно вынуждена буду исполнить обещание, – с грустью констатировала Грибница, но закончила уже веселее. – Но про вас двоих разговор не шел! Я не обещала, что выпущу вас отсюда и не убью. Эй, мой сладкий монстр! Ну-ка, сделай из них клубничное желе!

Сиятельный лорд Евагрий Аркел ее опередил. Обратившись в змея, он крепко обмотал вокруг моей талии свой могучий чешуйчатый хвост и ринулся на Леймроза.

Розовая слизь, хоть и была очень расторопна, но не успела среагировать должным образом. Или… не захотела?

Наг откусил уроду голову, и под его мощными зубами она треснула как орех. Обезглавленная розово-черная слизь вмиг побледнела и стала цвета свежего гноя, а затем стекла на мраморные плиты – в ней не осталось жизни.

– Спасибо, – едва слышно прошептала надкушенная голова бывшего ректора Института Оккультных Наук и глухо ударилась о портал, отчего он перестал светиться.

Жертва была принесена. Портал открылся. В него и устремился змей, неся в хвосте чуть не придушенную меня.

Переход из одного королевства в другой снова отдался неприятными ощущениями – болью…

А в следующее мгновение мы с сиятельным лордом Евагрием Аркелом, совершенно обессиленные, рядышком валялись на сырой земле под проливным осенним дождем и с интересом глазели в серое небо.

Два одиноких дерева со сплетенными ветвями, образовывающие портал, исчезли. Будто и не было их.

Не знаю насчет меня, но наг здорово напомнил мне в этот момент Андрея Болконского под небом Аустерлица. Я знала, кого люблю и никогда бы не променяла его на Власа, несмотря на то, что наг действовал очень самоотверженно и спас меня.

Но в этот момент я подумала, что очень ошиблась в нем. И возможно, если бы не было моего ректора, возможно…

– Где Амаранта?

– Поверь, тебе лучше не знать ответа на этот вопрос, – даже не взглянув в мою сторону, сказал наг.

Что-то в его голосе мне не понравилось. Совсем. Но дальше расспрашивать я не стала.

В конце концов, не убил же он ее!

– Спасибо. Благодарю за то, что сделал для меня. Ты знаешь, я и Влас…

Вот тогда-то Евагрий Аркел и повернулся. И я увидела его холодные и загадочные зеленые глаза змея совсем близко. Это были глаза чудовища.

– Я сделал это не для тебя, – проговорил он. – Может быть, ты не поверишь, но я искренне желаю счастья вам с ректором. Огромного семейного счастья и детей, коих у вас будет не менее четырех, не сомневаюсь. Наги стареют очень медленно. Они умеют ждать. Затаенно. Тихо. Терпеливо. Я ее дождусь. И вот ее любовь уже никто не посмеет у меня отобрать.

– Ее – это кого? – похолодела я.

– Вашу дочь, – ответил сиятельный лорд и мечтательно повторил. – Вашу с Велесом дочь.

– Больной ублюдок! – я аж подскочила. – У нее не будет этой метки Волан-де-Морта! У моей матери такой не было. Так что не дождешься, змей несчастный!

– Твоя мать была замужем не за магом, а за простым человеком. Но ты-то выйдешь за мага, – ответил Аркел. – Символ передается по женской линии. Не через поколение. Не беспокойся так, Феврония. Она станет моим сокровищем. Я буду обращаться с ней, как с королевой. Любить, холить, лелеять, носить на руках. Лучшего зятя вам с Велесом не найти.

– Только попробуй приблизиться к ней хоть на шаг! Придушу! – выпалила гневно, словно у меня уже была дочь на выданье и он реально на нее претендовал.

Но в следующую секунду всепоглощающий гнев сошел на нет и сменился чувством утраты и боли, потому что я вспомнила о том, о чем забыла в Гиблой Пустоши. О чем хотела забыть.

Коди…

Опустившись на колени, подняла изломанное тельце бабочки, поцеловала бархатистые крылья и медленно пошла через поле прочь.

Наг смотрел мне вслед долгим, особенным взглядом.