Женская история Битлз - Кристина Фельдман-Баррет

и в то же время в глазах новых соотечественников приобрели какие-то ультрамодные черты. Можно предположить, что в статусном отношении эта позиция добавляла им стиля и влиятельности, а также расширяла возможности для социализации.

Американские поклонницы Пэт Кинзер и Патти Галло (1949 г. р.) — обе из Пенсильвании — пошли другим путем. «Любимым битлом» Пэт был Джордж Харрисон, и она решила организовать фан-клуб, посвященный ему одному. По объявлению, размещенному в подростковом киножурнале «Тин Скрин» (Teen Screen), ей пришло более тысячи писем от поклонниц Харрисона с просьбой о зачислении в клуб. Ничуть не смущаясь, она затеяла переписку с матерью Джорджа Луизой Харрисон, а также с женой его брата Питера Полин Харрисон. В итоге мама и невестка «любимого битла» поклонниц начали регулярно писать заметки в информационный бюллетень фан-клуба Harrison Herald, что можно перевести как «Вестник Харрисона». Важно отметить, что переписка с Луизой Харрисон привела Пэт не только к встрече с Джорджем летом 1968 года, но и к тому, что он лично подписал устав клуба. Официальных персональных фан-клубов Леннона, Маккартни или Старра не существовало, поэтому в истории «Битлз» это уникальное событие.

Точка приложения усилий Патти Галло была не менее уникальной. Хотя ее «любимым битлом» был Пол Маккартни, она основала официальный американский фан-клуб Виктора Спинетти (1929–2012). Спинетти — валлийский актер с классическим театральным образованием, снимался с «Битлз» в фильме «Ночь трудного дня». Он также играл главную роль в пьесе Чарльза Чилтона «О, эта дивная война!» (Oh! What a Lovely War), американская премьера которой состоялась 14 сентября 1964 года в филадельфийском театре «Форрест», а затем, 30 сентября 1964 года, на Бродвее. Взволнованная тем, что человек, лично знакомый с Битлз, находится в ее родной Филадельфии, Патти написала актеру письмо на его адрес в отеле. К ее удивлению, он ответил без промедления. После уроков Патти и ее «битловская компашка» собрались у служебного выхода из театра «Форрест», чтобы встретиться со Спинетти. Исполненный дружелюбия и восхищенный энтузиазмом девочек, Спинетти пришел в восторг, узнав, что Галло и ее подруги хотят основать фан-клуб в его честь. Когда пьесу перенесли на Бродвей, Патти с подругами отправились туда на поезде, чтобы посмотреть выступление Спинетти на Манхэттене. Во время поклонов Спинетти даже пригласил девочек встать рядом с ним на сцене. Возможно, уверенность, с которой действовала Галло, подкреплялась тем, что она регулярно писала статьи для районной газеты. А журналистика для нее началась с того, что Патти с подругой тщетно пытались пробраться на пресс-конференцию «Битлз» перед концертом, но вместо пропуска Пэт Маккинли, редактор из филадельфийской газеты «Саутвест глоб таймс» (Southwest Globe Times), предложила девушкам попробовать себя в качестве музыкальных, светских и модных обозревательниц и начать писать колонки для районного молодежного издания.

Заниматься такой работой было весело, и иногда поклонницам даже удавалось встретиться со своими кумирами. К началу 1964 года фан-клуб Труди Меткалф в Торонто стал самым большим в мире и насчитывал более 50 000 членов. По этому поводу Труди и вице-президент клуба в начале февраля 1964 года отправились в командировку в Нью-Йорк для встречи с Битлз. Там девушкам предстояло разбирать кипы писем от поклонниц, приходивших на адрес отеля «Плаза». В 1965 году нью-йоркский музыкальный промоутер Сид Бернштейн выбрал Дебби Гендлер для встречи группы: она должна первой поприветствовать «Битлз» на американской земле перед предстоящим им концертным туром по США. Для президента «Фан-клуба любителей «Битлз» в Чикаго и окрестностях» Марти Уитмен попытка встретиться с группой превратилась в настоящую гонку с препятствиями: с трудом выхлопотанный пропуск для представителей прессы был выписан, а затем аннулирован, и только случайная встреча с пресс-атташе «Битлз» Дереком Тейлором все-таки предоставила Марти возможность вручить членам группы памятную табличку с названием фан-клуба во время их пресс-конференции перед концертом в Чикаго. А вот Патти Галло с «Битлз» лично не встречалась, но приятельские отношения Виктора Спинетти с группой позволяли ему делиться новостями о них с членами своего фан-клуба в Филадельфии. На шестнадцатый день рождения Патти получила от Спинетти автограф Пола Маккартни с вложенным в конверт локоном «любимого битла». Фан-клуб также стал обладателем меню с рейса английской международной авиакомпании BOAC[457] с автографами всех четверых битлов — еще один любезный дар Виктора Спинетти.

Разумеется, стимулом для работы девушек в этих проектах и на таких должностях являлась возможность личной встречи с кумирами, но были и другие важные преимущества. Нужно подчеркнуть, что в рамках данных социальных ролей битломания не высмеивалась и не принижалась. Взрослые профессионалы высоко ценили усилия девчонок и видели в них неотъемлемых участниц нового популярного (и весьма прибыльного) явления молодежной культуры. Наши барышни, которых основные СМИ порой пренебрежительно именовали незрелыми «крикушками», принимали на себя вызовы и ответственность, демонстрируя зрелость, стойкость и хватку. Возможно, первоначально фэндом спрофилировал их конкретную «цель» (встреча с Битлз), но он также помог им осознать собственные возможности. Они, что делает им честь, бесстрашно взаимодействовали со взрослыми профессионалами, зачастую весьма влиятельными, — будь то Патти Галло, берущая интервью у «голоса Филадельфии» 1960‐х, популярного радиоведущего по имени Хай Лит, или Марти Уитмен, обрывавшая телефоны промоутеров концертов и отважившаяся подойти к пресс-атташе «Битлз» Дереку Тейлору; Дебби Гендлер, встречавшаяся с Брайаном Эпстайном и регулярно общавшаяся с его помощницей Венди Хэнсон, или Пэт Кинзер, напрямую обратившаяся к Джорджу Харрисону с просьбой подписать устав посвященного ему фан-клуба. Оглядываясь на собственные усилия и усилия других битломанок, Патти Галло-Стенман убеждена, что все это привело к значительному личностному росту причастных. По ее словам, битломания

…это настолько шире, чем просто сидеть и вопить на концертах… Когда я вела свою крохотную колонку и брала интервью… у меня же появилась настоящая уверенность в себе, чтобы вот, взять и позвонить им. И это распространялось и на какие-то другие вещи… вот, скажем, Виктор Спинетти. Он же был известный артист, а мне и моим подружкам по четырнадцать с половиной. Благодаря этому я во всех отношениях стала намного увереннее в себе. [Кроме того,] мы начали куда-то ездить, раньше я дальше своего района носа не высовывала, а тут мы все освоили. По железной дороге на Амтраке[458] поехали из Филадельфии в Нью-Йорк, чтобы посмотреть на Виктора в его пьесе и [увидеть] «Битлз» на стадионе «Ши»[459]. Мне было лет пятнадцать-шестнадцать, но я благодаря этому обретала уверенность в себе и чувствовала себя взрослее[460].

Возможно, эти девушки ясно отдавали себе отчет, что превращение битломании в способ подработки — шаг достаточно неожиданный, но осознание этого не столько