С.М. КИРOB Избранные статьи и речи 1916 - 1934 - Д. Чугаева и Л. Петерсон.

Можно так повернуть дело, что вся экономическая основа смычки между городом и деревней, между рабочим классом и крестьянством может рассыпаться в пух и прах, если мы хотя на одну минуту последуем советам Преображенского и Зиновьева. Само собой разумеется, такая сверхиндустриализация решительно нам не пристала. Кроме тех источников, которые наша партия уже предопределила, других не найти; итти же вслед за оппозицией, делающей невероятную ошибку в курсе на сверхиндустриализацию, не приходится.

XV ПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ О ТРОЦКИСТСКОМ БЛОКЕ

Наконец, товарищи, последний вопрос, который сейчас и, повидимому, порядочный промежуток времени в будущем будет занимать нашу партию, — это вопрос о нашем внутрипартийном положении. Я думаю, что вы найдете время и возможность детальнейшим образом изучить доклад товарища Сталина на XV конференции об оппозиционном блоке. Нельзя сказать, что. то, что случилось на XIV съезде, то, что произошло на XV конференции, — все это случайно.

Основной пружиной, которая породила все эти внутрипартийные осложнения, явился исторический поворот, который мы в деле строительства социализма в нашей стране сейчас переживаем. Пройдет еще некоторое время, и мы сможем более полно охватить взглядом эту эпоху, которая сейчас проходит перед нами. И я думаю, что эта эпоха нисколько не менее значительна по своей грандиозности, чем пройденные ранее этапы нашей революции. Сейчас мы должны будем закладывать совершенно новые, исключительные по своему значению основы нового хозяйственного быта, нового строя.

Товарищи, вы помните выступление Оссовского, который написал свою знаменитую философию о двух партиях, о том, что наша партия в силу своего объективного положения сейчас вынуждена защищать капиталистов. Ведь все это, товарищи, не случайно. Оссовский совершенно правильно заявляет, что единство партии имеет решающее значение, но по Оссовскому выходит, как это ни странно, что сохранение партийного единства возможно лишь, по сути дела, при системе буржуазной демократии. Вот до чего доходили наиболее смелые и откровенные сторонники оппозиционного блока.

Тут дело не только в том, что у Троцкого нет большевистских традиций. Вы, товарищи, подумайте, что совсем еще недавно Каменев писал: «Троцкий вошел в нашу партию как индивидуалист, который думал и думает, что партия должна троцкизмом подправлять ленинизм», далее Каменев говорил, что «Троцкий — не большевик». Сокольников нам в свое время говорил, что в сущности Троцкий — это меньшевик.

Зиновьев в свое время красноречивейшим образом предсказывал несомненную и бесспорную гибель дела революции, если бы мы на момент перешли в каком-либо решающем вопросе на сторону троцкизма.

Теперь оказалось, что все эти люди объединились в блоке, принципиальные основы которого должны быть вам хорошо понятны, если вы вспомните драку между троцкистами и нами в свое время, когда очень горячую и активную роль в этой драке играл Зиновьев. Троцкий, с которым мы вели перманентную и непрерывную драку, на этой конференции с чрезвычайной последовательностью изложил весь свой троцкистский символ веры. Отсюда всем нам стало ясно, что все остальные, примыкающие к этому блоку и образующие на первый взгляд что-то разноплеменное, оказывается, составляют блок очень одноплеменный, выдержанный и ясный. Всем стало ясно, что Зиновьев, так много потрудившийся в борьбе с троцкизмом, сдал свои позиции и перекочевал в лагерь троцкизма. Правда, Каменев на поставленный ему нами в упор вопрос, как он думает насчет Троцкого, заявил, что по части того специфического, что носит в партии название троцкизма, он не согласен с Троцким. Но вы не забывайте, говорил Каменев, что мы, оппозиционный блок, заставили Троцкого написать документ, в котором он признал правоту Ильича в спорах с ним, т. е. с Троцким.

Но мы-то прекрасно понимаем цену всяческим заявлениям и признаниям. Все дело заключалось в том, что троцкизм Троцкий старался подмаслить ленинизмом и так изобразить все дело, будто никакой тут разницы нет: мол, иногда я ошибался, иногда Ильич ошибался, иногда он признавался, что тут выходило не так, иногда я в этом признавался, иногда он меня поправлял, иногда я его поправлял.

У Троцкого вышло так: я, дескать, человек прожженный, я годами могу сидеть и молчать, затаив свое троцкистское дыхание; куда угодно отправьте — на горячие, на холодные, на какие угодно воды, — встану перед партией во фронт, если надо будет, и… обругаю партию, если представится случай. Все что угодно делайте — у меня выдержка есть. А это (Каменев, Зиновьев) народ, видите, хлябает, несколько месяцев прошло, попали в переплет, а теперь — в кусты. Посмотрим, как дело пойдет дальше. (Аплодисменты.)

Все ведет к тому, о чем мы в свое время говорили: как только этот блок стал более или менее намечаться, мы сказали, что имеем перед собой совершенно выявленный рецидив троцкизма.

На XV партконференции мы получили выкованный, ярко выраженный блок, который идет целиком и полностью на поводу у Троцкого. Дернет Троцкий за ниточку — заговорит Зиновьев, потянет за другую — что-то пролепечет Каменев. Но ничего нового мы здесь не имеем. Что здесь нам двадцать тысяч раз повторял Зиновьев? Он говорил, что 1926 год — это не 1923 год. Что это за Америка? Как будто мы наоборот хотим сказать. Что следует из этого заявления Зиновьева? Отсюда следует то, что условия настолько изменились, что в 1923 году Троцкого можно было называть меньшевиком, а в 1926 году надо заключить с ним блок.

Вы знаете заявление, которое написали сторонники оппозиции. В этом заявлении есть много трогательного о том, что они отмежевались от Шляпникова, от Медведева,

/Группа Шляпникова — Медведева (возглавлявших в 1920–1922 гг. антипартийную «рабочую оппозицию») вошла в оппозиционный блок со своими старыми, анархо-синдикалистскими взглядами, признанными еще X партсъездом (в 1921 г.) несовместимыми с принадлежностью к партии. — Ред. /

от Урбанса, от Рут Фишер;

/Г. Урбанс и Рут Фишер — представители «ультралевой» группировки, исключенные из Германской компартии и Коминтерна. Травля Советского государства и ВКП(б), Германской компартии и Коминтерна — вот что характеризует «платформу» этих ренегатов, врагов коммунизма. — Ред. /

относительно фракций они заявили, что это недопустимо, что это бьет через край, что это ведет к гибели. Но, товарищи, нужно помнить, как все это вышло, под каким давлением написано это заявление. Вы знаете, что ему предшествовал исключительный провал всех вождей оппозиции в Москве и в Ленинграде.

Такое одиночество, такой идейный крах, который обнаружился у них в результате налета на партию, должен был заставить их, несмотря на всю изворотливость и подвохи, которые они придумали, частично капитулировать.

Но мы не должны забывать заявления оппозиции о том, что во всех принципиальных вопросах она остается на старых позициях и будет за них вести борьбу в рамках партийного устава. Партии предстоит борьба с тем уклоном, который выступил теперь и который в свое время был охарактеризован как уклон мелкобуржуазный. Теперь мы уточнили название этого уклона и назвали его социал-демократическим. Это, конечно, в высшей степени разобидело «уважаемых вождей» оппозиции, но тем не менее это сущая правда. Если они в споре с Троцким по тому же вопросу, по которому мы спорим сейчас, вместе с нами говорили, что Троцкий одержим мелкобуржуазным уклоном, если мы признали, что Троцкий является настоящим вдохновителем теперешнего блока, так надо же назвать этот уклон более точно, сделать его для партии более понятным.

Я, товарищи, не хочу быть пророком, но думаю, что если оппозиционеры останутся при своих принципиальных взглядах, то независимо от их воли они докатятся далеко.

Оппозиционеры заявили, что блок потерпел неудачу потому, во-первых, что хозяйственные затруднения не дошли еще до необходимых размеров, потому, во-вторых, что наши рабочие оказались очень «консервативными» для того, чтобы воспринять лозунги оппозиции. Если завтра рабочие будут более «революционны», — очевидно, тогда, когда усилятся наши затруднения, — тогда оппозиция будет иметь шансы на успех. Вот тогда оппозиция развернет «революционную» платформу и со строительством социализма, и с крестьянским вопросом, и с налогами, и с зарплатой, тогда она нам покажет, кто «действительно является ленинцем», а кто «скатывается на рельсы мелкобуржуазного, антипролетарского уклона».

Мы знаем постановление ЦК Германской компартии об исключении Урбанса. А вы знаете, что этому предшествовало.

Я вам прочту чрезвычайно интересную бумагу, за которую нашим оппозиционерам когда-нибудь придется держать ответ. После того, что произошло на «Авиоприборе» и на Путиловском заводе, после того, как в наших газетах было опубликовано заявление наших оппозиционеров, Урбанс предложил в Берлине следующую резолюцию: