Оно того стоит (ЛП) - Шейд С. М.

Я стону, и он ухмыляется во впадину на моей шее.

— Мама будет в ярости, если я до Рождества окажусь в платье восьмого размера, — рассеянно говорю я.

— Я помогу тебе сжечь все калории от шоколада, — бормочет он, и я прижимаюсь к нему еще сильнее, мои пальцы скользят по твердой плоти туда, где покоится его полотенце.

Он уже почти обсох, но я наклоняюсь и слизываю каплю воды с груди. Его хватка крепчает, что только подбадривает меня к действию. Мне нравится, как он на меня реагирует.

— Как ты это сделаешь? — спрашиваю я, подыгрывая.

— Позволяя тебе улучшить навыки минета, пока не доведешь их до совершенства, — говорит он, заставляя меня… отчаянно желать отшлепать его.

Я отшатываюсь, чтобы увидеть, как засранец ухмыляется мне, его руки скользят по моим плечам.

— Я делаю лучший минет в мире, и ты это знаешь.

Он закатывает глаза.

— Это, скорее, вопрос конкурентоспособности. Не волнуйся. Я буду тренировать тебя, пока ты не станешь лучшей в этом.

Мой рот открывается от негодования.

— Мое имя означает «минет» в словаре городского сленга! Я могу пососать теннисный мяч через садовый шланг, так что не вешай мне лапшу на уши. Даю голову на отсечение, что мои навыки в этом деле можно считать превосходными.

Что-то грохочет за дверью моей квартиры, и я слышу, как кто-то кашляет и спотыкается. Надеюсь, это был не папа.

Губы Романа дергаются, когда он отступает назад и срывает полотенце. Мой взгляд падает на его очень прямой ствол, который машет, как будто бросает мне вызов, чтобы доказать, что я это я.

— Все в порядке, — говорит Роман, ухмыляясь, как мудак. — Я уверен, что всем парням до меня не приходилось так много работать, — добавляет он, указывая на свой размахивающий член. — Тебе станет лучше. Обещаю.

Смотрю на него, а его улыбка становится шире. Думаю, он любит злить меня так же сильно, как я люблю злить его.

Медленная, злая усмешка кривит мои губы.

— Раз уж мы говорим о честности в устной речи, я думаю, мне следует дать тебе знать, что и с твоей стороны есть над чем работать. Думаю, мы будем тренировать друг друга, — говорю я, похлопывая его по груди.

Веселье в его глазах исчезает, когда на его лице появляется жесткое выражение.

— Это, — он указывает на свой рот, — чертовски легендарная вещь. Мои навыки можно назвать супер эпичными.

Я тяжело выдыхаю, качая головой, словно сочувствуя ему, хотя прекрасно понимаю, как хорошо он владеет этим ртом. Не могу сказать ему этого после того, как он оскорбил мое чувство превосходства.

— Не знаю, известно ли тебе об этом, но девушки славятся тем, что имитируют. — Просто чтобы по-настоящему довести до конца свою точку зрения, я издаю свой лучший стон в стиле порнозвезды, театрально драматизируя. — О, Роман! Прямо там! Да! О-о-оооо-х. А-а-ххх. Ты потрясающий!

Я даже хватаюсь за волосы, откидываю голову назад и выдаю ему свое лучшее «о»-выражение, только для того, чтобы трахнуть его.

У меня перехватывает дыхание, когда меня внезапно поднимают в воздух и бросают на кровать. Глаза Романа сужаются, и он определенно зол. Но мне кажется, он тоже настроен решительно.

Ах да.

Я улыбаюсь еще шире, скользя по кровати, продолжая насмешливо имитировать вспышки оргазма.

— Ах! О-о-оооо-ооо-ххх. Ты самый лучший! — Я стону и задыхаюсь, но потом с моих губ срывается крик, когда Роман срывает с меня шорты и отбрасывает их в сторону.

Он переворачивает меня, а я хихикаю, когда он начинает развязывать шнурки сзади на моей футболке. И только когда из него вырывается глухой смех, я думаю о нижнем белье, которое на мне надето.

Я стону, когда он шлепает меня по заднице. На заднице надпись гласит: «Загрузка пердежа», а под ней небольшая полоса загрузки.

— Трудно воспринимать тебя всерьез, когда я вижу такую ерунду, — говорит он, все еще смеясь глубоким, бархатным смехом.

— Почему я не могу быть одной из тех нормальных девушек, которые носят веревочку в заднице? — стону я в подушку. — Эти девчонки крутые, потому что это дерьмо по определению не может быть удобным, и все же они расхаживают, как рок-звезды.

Он наклоняется надо мной, его руки скользят по моей спине, когда он расстегивает мой лифчик одной рукой.

— Будь ты нормальной, я бы сейчас не был здесь с тобой. У меня было слишком много нормального, — говорит он, целуя меня в шею.

Мое тело выгибается навстречу ему, когда он снимает лямки лифчика с моих плеч, а затем снова перекатывает меня. Его тело нависает над моим, когда я полностью сбрасываю футболку и лифчик, а он стягивает с меня нижнее белье, как будто не может избавиться от него достаточно быстро.

Его губы находят мои в ту секунду, когда я полностью обнажена, а стону ему в рот, ничуть не притворяясь. Все в нем кажется правильным.

До этого момента я не осознавала, как сильно скучала по его поцелуям. Его губы ищут и ищут, и его язык заставляет меня отрицать его мастерство, так как он работает над тем, чтобы довести меня до исступления. Если бы у него сейчас была нога между моих ног, я бы бесстыдно трахалась с ней.

Каждый изгиб его языка посылает электрические разряды по моему позвоночнику, которые, аккумулируясь, отдают по всем частям моего тела, позволяя каждой частичке во мне наслаждаться тем же невероятным чувством, что и мой рот.

Его рука скользит вниз, дразня мою ложбинку, опускается ниже, скользя по моему животу едва заметным прикосновением, и все мое тело дрожит, когда его большой палец находит то единственное место, которое контролирует всех женщин. Давление, которое оказывает его палец, дьявольское и просчитанное, он дает мне ровно столько, чтобы я могла умолять о большем, выгибаясь дугой, чтобы я отрицала необходимость дополнительного давления.

Его губы отрываются от моих, и он стонет, втягивая сосок в рот, позволяя этому великолепному языку сеять хаос на чувствительной плоти так же, как это же он проделывал у меня во рту. Не надо было его дразнить. Теперь он собирается заставить меня заплатить, дразня меня более мучительным способом.

— Пожалуйста, — хриплю я, но он игнорирует меня, останавливая свой большой палец как раз в тот момент, когда мой оргазм пытается вырваться наружу. Кипящее в моей крови освобождение балансирует на грани и исчезает с потерей давления, быстрое отступление сменяется тупой болью. Я мысленно проклинаю лежащего на мне сексуального мужчину.

Длина его тела скользит по моему, все твердое и доминирующее, сводя меня с ума. Его эрекция насмехается надо мной, прижимаясь к моей ноге, когда он целует мою грудь. Он обхватывает ладонями обе мои груди, сжимая и целуя местечко вокруг пупка. Из моего рта вырываются странные, невнятные звуки, когда я выгибаюсь, моя маленькая леди ищет свой идеальный рот.

Его язык высовывается, дразня лизнув это слишком чувствительное место, и я дергаюсь в ответ. Затем он хватает мой клитор, его язык и зубы работают, чтобы заставить меня сожрать всю ту ложь, которую выплюнула ему, поставив перед ним задачу доказать, что он ас по части оральных ласк.

Извиваясь и извиваясь под ним, как неопытная девственница, я хватаю его за волосы, держась как однорукий безумец, когда исходящие из меня звуки приобретают более высокую тональность. Я больше уже не сексуальная порнозвезда со всеми моими фальшивыми стонами и болтовней. Теперь мои стоны напоминают звуки бешенного зверя, отчаянно желающего заполучить кость.

И я взрываюсь до неловкости быстро, выкрикивая его имя таким пронзительным голосом, что собаки начинают лаять вдалеке. Роман быстро приближается ко мне, его губы все еще влажны от меня, но он целует меня глубоко и жестко, и в то же время проталкивается внутрь, как будто он отчаянно нуждается в этом.

Мои пальцы запутываются в его волосах, в то время как моя левая рука опирается на его плечо, углубляя поцелуй настолько, насколько могу, когда он оттягивает свои бедра назад и снова входит в меня. Он стонет мне в рот, и я чувствую каждую его вибрацию внутри своего тела.