Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

Образ застывшей во льду деревни предстал перед глазами так четко, словно Дэйра снова там очутилась. Вот и ответ.

— Что вы сказали, маркиза? — выдернул ее из дремы голос Лоры. — Вы что-то пробормотали.

— Еще раз посмеешь разбудить меня и пойдешь за каретой пешком, — не сдержала скопившейся злости Дэйра. — Босиком пойдешь. По морозу. И пальцы ног у тебя потом отвалятся.

Видя, как расширились от ужаса глаза Лоры, Дэйра осмыслила сказанное и порадовалась, что все остальные дамы в карете спали. Свидетелей собственной слабости иметь не хочется.

— Простите, госпожа, — пролепетала служанка. — Я больше никогда…

— Оставь, — прервала ее Дэйра, зарываясь поглубже в одеяло. Ей вдруг стало так холодно, что казалось, еще немного и пальцы отвалятся у нее — и на руках, и на ногах.

— Ты меня прости, — буркнула она, пряча лицо в мягкой ткани, и стараясь не хлюпать носом. Негоже, когда слуги видят, как текут слезы из глаз вабаров.

* * *

— Медвежий Угол! — громко прошептал кто-то, и Дэйра открыла глаза, жмурясь от яркого света. Бабушка, как всегда, любезно сообщила, где они находились.

Карету щедро заливали солнечные лучи, спутницы прилипли к окнам, Марго куталась в шарф, Ирэн на привычном месте напротив не было. Не сразу до Дэйры дошло, что тряска прекратилась — они стояли. Первая мысль была о разбойниках, но звуков драки она не слышала. Неужели все проспала?

Оттащив Марго от окна, Дэйра заняла ее место, одновременно нащупывая кинжал на поясе, который после ночных приключений в Копре, решила носить с собой. Солнце слепило глаза, небо приветливо голубело, корявые дубы вдоль дороги исчезли, сменившись вспаханным полем, простирающимся до горизонта. Ни души. Дэйра молча перевалилась на другую сторону кареты и, отодвинув Лору, уставилась на двенадцать трупов, уложенных в рядок у обочины. За дорогой виднелись такие же вспаханные поля и рощица чахлых низкорослых деревьев у реки, которая, извиваясь, пряталась от Дэйры за стенкой кареты.

Мертвых людей она не знала, но сердце неприятно стукнуло и замерло, словно ожидая подвоха. Плохо одетые, заросшие неопрятными космами, бородатые, исхудалые, вооруженные, чем попало, больше всего они напоминали разбойников. Наконец, в ушах перестало звенеть, и Дэйра услышала голоса — к счастью, не свои, вымышленные, а капитана Белиорского, графа и капеллана. А потом различила и другие звуки — грохот реки, которая, вероятно, пересекала их дорогу, так как звук несущейся воды раздавался совсем рядом, и голоса других людей, незнакомых. И последних было много.

— Выходить не велено, — схватила ее за руку Марго, когда Дэйра потянулась к дверце.

Смерив гувернантку взглядом, о котором тут же пожалела, Дэйра выбралась на холодный воздух, чувствуя, как оживают затекшие конечности. Поправила шляпу, опустила вуаль, скрывшую синяк под глазом, застегнула шубку и закутала платком горло, чтобы не казаться белой вороной на фоне тех, кому, действительно, было холодно. Солнце солнцем, а мороз, похоже, стоял сильный. Дэйра его не чувствовала, но, взглянув на Томаса, который натянул шапку по глаза и засунул руки в варежки, расставшись с любимым карандашом, поняла, что раз замерз брат, который не носил шапки из-за того, что они мяли прическу, значит, надо утепляться.

Теперь ей была видна вся река, уходящая под мост, по которому проходила дорога. Река была неглубокой, но шумливой и бурной. Мороз еще не сковал ее полностью, однако сохранившаяся по берегам ледяная корка подсказывала, что ночные битвы река проигрывала. Утром солнце помогало вскрывать лед, но с каждой ночью корка становилась толще и не далек тот день, когда река сдастся на милость зимы и будет закована в ледяной саркофаг на долгие месяцы.

Сейчас воды текли в ней свободно и говорливо. Любой порадовался бы привету от теплых дней, остающихся в прошлом, если бы не три печальные фигуры, балансирующие над рекой на шатком бревне, перекинутым через русло. Издалека было похоже, будто люди танцевали, выбрав для представления столь же причудливое, сколь и неподходящее место. Но веревки на их шеях переносили зрителя совсем в другой театр.

Дэйре отчаянно захотелось размотать шарф и почесать шею там, где еще совсем недавно сжималась веревочная петля. Казалось, что над ней только что неудачно пошутили. Или напомнили о том, что она кое-кому должна. Например, о том, что дьявол из бездны остался голодным.

Почему людям так скучно, подумала она, рассматривая две группы зрителей, с интересом наблюдавших за казнью. Почему нельзя убить просто и без излишеств? С каких пор смерть в их стране стала синонимом зрелища и развлечения? Бревно, на котором стояли висельники, было узким, скользким от воды и норовившим то и дело перевернуться, опрокинув вместе с собой разбойников, которым не повезло остаться в живых после драки. Удержаться на нем, да еще с петлей на шее, было настоящим искусством выживания, явно приводившим зрителей в восторг.

Глава 9. Медвежий угол (продолжение)

Одна группа людей была ей незнакома. Большую ее часть составляли солдаты, меньшая была похожа на купцов, хотя на их шляпах отсутствовали привычные для торгашей отличительные знаки гильдий. Впрочем, проезжая по лесам, многие предпочитали знаки социальных и профессиональных отличий снимать, чтобы не привлекать внимание разбойников. Этой группе меры не помогли, но нанятые солдаты хорошо отработали свое золото, так как среди мертвых были только разбойники.

Вторая группа смотрела на висельников с не меньшим азартом, что и первая. Спутники Дэйры, устав от скучной дороги, были не прочь повеселиться. К тому же, они явно чувствовали благодарность к тем, кто принял разбойничий удар на себя. Может, капитан Белиорский с охраной и сумел бы отбиться от нападения, но судьба — штука непредсказуемая.

— Маркиза, вам не полагается смотреть на такие вещи, — сурово заявил граф Эстрел, который заметил ее первым. Он весь словно ожил, напоминая проснувшегося от спячки жабенка — надутый, зеленый (из-за цвета шубы) и с вытаращенными от возбуждения глазами. Удивительно, как раньше она могла считать его красивым.

— Да что вы говорите? — ехидно протянула Дэйра, пытаясь посчитать, сколько повешенных она видела в своей жизни. — Капитан! — окликнула она Белиорского, решив не тратить на графа время. — Что здесь произошло?

Говард Белиорский явно занервничал, подскочил к ней, не зная, то ли уводить ее в карету, то ли выполнять приказ, бросил взгляд на капеллана и Томаса, которые помочь не могли, потому что были поглощены зрелищем, и наконец приняв решение, отчеканил:

— Казнь разбойников, маркиза. Молитвы капеллана спасли нас. Бандиты напали на экипаж, который ехал по этой дороге раньше. Это чудо, наверное, потому что нашим спасителем стал маркиз