Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

— Ты действительно странный рыцарь, — сказал Уилдред. — Я припоминаю сейчас, что ты предложил помощь сэру Гаю после того, как честно победил его.

— Ну и что здесь плохого? Я ничего не имею против тебя. Мы сражались честно, и оба вылетели из седла. Почему же мы должны сидеть здесь и служить объектом для насмешек зрителей?

Сэр Уилдред покачал головой.

— Я не могу понять тебя, — сказал он. Наконец подбежали их оруженосцы и слуги, но рыцари могли передвигаться самостоятельно.

Когда они направлялись к своим палаткам, Блейк повернулся и улыбнулся Уилдреду.

— До свидания, старина! — крикнул он. — Надеюсь, мы ещё встретимся.

Продолжая качать головой, сэр Уилдред, прихрамывая, пошёл к своей палатке в сопровождении оруженосца и слуг.

Вернувшись к своим, Блейк узнал, что исход Большого Турнира все ещё неясен. Через полчаса последний рыцарь Ниммра упал побеждённый, а на поле оставалось два воина Сеполькро.

Однако этого оказалось достаточно, чтобы сократить разрыв в четыре очка, которые Передние имели перед началом последнего состязания, и вскоре герольды объявили, что рыцари Ниммра выиграли Большой Турнир с перевесом всего в два очка.

Под приветственные крики южных трибун победители выстраивались в ряд, чтобы выйти на поле и получить призы. Тут были не все участники турнира. Некоторые были убиты или ранены в стычках, хотя число жертв с обеих сторон было меньшим, чем предполагал Блейк. Погибло пять человек, и около двадцати были серьёзно ранены.

Пока рыцари Ниммра выезжали на поле, чтобы потребовать пять девушек из города Сеполькро, Богун созвал своих рыцарей, словно собираясь вернуться в лагерь. На трибуне все готовились к началу церемонии награждения.

Богун наблюдал. Рыцари Ниммра выстроились на краю поля, сбоку от трибуны, сосредоточенные на предстоящей передаче пяти девушек, что предписывал закон Большого Турнира.

Рядом с Богуном в седлах сидели два молодых рыцаря, не спускавших глаз со своего повелителя. Один из них держал поводья лошади без всадника.

Вдруг Богун поднял руку и галопом помчался через поле, сопровождаемый своими людьми. Они подскочили к трибуне с противоположной стороны, так что помост Гобреда заслонял их от рыцарей Ниммра.

Один из молодых рыцарей вскочил на помост, схватил Гвинальду на руки и в мгновение ока передал своему товарищу, который усадил её в седло запасного коня. Затем они умчались во весь опор, прежде чем застигнутый врасплох Гобред и его подданные смогли помешать им.

Богун и его рыцари бросились к своему лагерю.

Тут же возникла суматоха. Трубач на помосте Гобреда затрубил тревогу, государь рванулся к своему коню, а рыцари Ниммра, не понимая, что случилось, беспорядочно толпились у трибуны. К ним подскочил Гобред.

— Рыцари Ниммра, — закричал он, — Богун похитил принцессу Гвинальду!

Не успел он закончить фразу, как из толпы вырвался Черный рыцарь на своём вороном коне и бросился в погоню за удалявшимися воинами Сеполькро.

Глава 18

Толлог, довольный собой, злорадно усмехался, думая о том, что вовремя помешал Атейе предостеречь иноверца о готовящемся на него покушении, и благодаря аллаха, что сумел остановить девушку прежде, чем той удалось сорвать задуманное. И пока брат шейха стоял, посмеиваясь таким образом про себя, из темноты к нему протянулась чья-то рука и схватила сзади за горло.

Стальные пальцы тисками сжали шею и потащили к палатке, принадлежавшей Зейду, а ныне предоставленной христианину. Толлог сопротивлялся, пытался звать на помощь, но мёртвая хватка не ослабевала.

Внутри палатки чей-то голос шепнул ему на ухо:

— Ни звука, иначе смерть!

Затем тиски на горле ослабли, однако Толлог не стал молить о пощаде, так как по голосу узнал человека, который, не задумываясь, осуществит свою угрозу.

Толлог не шелохнулся, когда ему накрепко связывали руки и ноги, а затем заткнули рот кляпом. В следующий миг на него набросили бурнус, и вскоре все стихло.

Спустя несколько минут араб услышал, как в палатку пробрался Стимбол, однако ничего зловещего для себя в этом не усмотрел.

Между тем покинувший палатку Тарзан двигался по деревьям на юго-восток. Всякий раз, когда он представлял себе участь своего пленника, на лице его появлялась недобрая улыбка.

Тарзан отправился на поиски Блейка, а поскольку о местонахождении молодого американца никто не мог ему ничего поведать, то человек-обезьяна поспешил к тому месту, где, по мнению слуг Блейка, исчез их бвана, надеясь разыскать его следы и, если не помочь ему, то, по крайней мере, узнать, что с ним стало.

Тарзан быстро двигался вперёд, полагаясь на своё исключительное зрение и обоняние. Тем не менее, прошло целых три дня, прежде чем он отыскал место, где Ара-молния поразила носильщика Блейка.

Здесь он обнаружил неясные следы американца, которые тянулись на север. Тарзан помотал головой, так как знал, что отсюда до первых селений галла простираются дикие джунгли. Если Блейк и не погиб от голода либо же от когтей диких хищников, то наверняка пал жертвой туземного копья.

В течение двух дней Тарзан шёл по следу, который не смог бы различить ничей другой глаз.

Около полудня третьего дня он оказался возле большого каменного креста, водруженного прямо посреди старой тропы, который увидел из своего укрытия в кустах. Тарзан передвигался так, как это свойственно животным — используя любое прикрытие, недоверчиво относясь ко всему незнакомому, готовый в любой момент бежать или вступить в схватку, в зависимости от ситуации.

Поэтому человек-обезьяна и не попал в руки к часовым, охранявшим дорогу, что вела в Ниммр. Его острый слух уловил звуки их голосов намного