"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

На периферии восприятия я слышал, как Томпсон ходит вокруг меня.

Через несколько мучительных секунд воздух ворвался в легкие, боль немного отступила. И первой мыслью, которая пришла ко мне вместе с живительным кислородом, была та, что всю мою жизнь мне очень везло в драках. Таких мук я не испытывал ни в одном противостоянии.

«Боже мой! — с отчаянием подумал я. — Он же сейчас убьет меня! Я так и не сумел ничего сделать…»

Я попытался приподнять голову с земли, но не смог. И только сумел сфокусировать взгляд на Томпсоне, который остановился надо мной как раз в поле зрения.

— Вот так, Дэн, — назидательно сказал он. — Самоуверенность никогда ни к чему хорошему не приводила. А теперь ты пойдешь со мной и расскажешь руководству, зачем ты прилетел на Пифон и что привез с собой.

Он стянул с себя форменный ремень и пинком ноги опрокинул меня на живот. Потом заломил руки за спину.

Я почувствовал, как кисти рук больно стягивает жесткая кожа ремня.

— Будь ты проклят, Ричард! — прохрипел я. — Ты, и твой Пифон, и вся ваша армия недоумков!

— Ничего, Дэн, ничего, ругайся пока, — ответил Томпсон, справляясь с защелкой пряжки. — Вот когда мы отведем тебя на плато и ты переживешь акт Деятельного Слияния… Ты успокоишься и тебе станет очень хорошо, поверь мне.

Я повернул голову, чтобы плюнуть в его глупую самодовольную рожу. Он ударом ладони пресек эту попытку.

— Мы еще с тобой здесь выпьем не одну рюмочку бренди, Дэн, — насмешливо продолжал он. — Как на Земле, возле «оборонки», помнишь? А потом, придет время, и там будем пить, ха-ха-ха-ха!

Его мерзкий хохот громким эхом отразился от корпуса «тихохода». И это были последние столь мерзкие звуки, издаваемые майором в его жизни. Больше я от него никогда ничего подобного не слышал.

Раскаты хохота перекрылись пугающе-громкими звуками работы бригады экскаваторов. Томпсон захлопнул рот и настороженно вскинул голову. Но было поздно.

Огромная металлическая длань Торнадо уже распростерлась над головой майора и стремительно опускалась вниз. Я мгновенно понял, в чем дело. Торнадо наблюдал за схваткой до тех пор, пока ситуация не квалифицировалась им как смертельно опасная для моей жизни. После этого он без приказа со стороны перешел к активным действиям по спасению жизни своего «хозяина № 1».

Майор Томпсон отпустил меня и с ужасом смотрел на опускающуюся ему на голову стальную продолговатую плиту. Я изо всех сил закричал:

— Не убивать! Только обездвижить!

Торнадо среагировал мгновенно. В полуметре над головой Томпсона ладонь-плита расчленилась на пять метровых суставчатых манипуляторов и грохнулась торцом на землю за спиной Томпсона. Майор не успел сделать ни одного движения, а манипуляторы уже сомкнулись вокруг его тела и прижали руки к бокам.

Немая сцена. Томпсон не издал ни звука — лишь продолжал остолбенело стоять. Снова с открытым ртом. Только теперь не от хохота, а от изумления.

— Мистер Ро… — загрохотал на весь космодром Торнадо.

— Молчать! — захрипел я, с трудом поднимаясь на ноги. — Перебудешь мне здесь всех…

Как бы в ответ на эти слова над космодромом противно завыли сирены, и узкий луч прожектора с крыши здания управления медленно пошел сканировать черноту между кораблями. Шум моторов и пневматики Торнадо, видимо, не превышал порога громкости, принятого роботами-охранниками в здании управления за аварийный. Корабли при посадке ревели не менее громко. Но вот громоподобный бас моего суперкибера… Он бы и мертвого поднял из могилы.

К счастью для нас аварийный осмотр начался с противоположного края космодрома.

Я освободил руки от ремня. Согнувшись от боли в боку, подковылял к Томпсону и заглянул ему в глаза. Он молчал и недоуменно пялился на меня.

— Совсем из тебя здесь дурака сделали, Рич, — сочувственно сказал я. И с наслаждением врезал ему снизу в челюсть. Это был мой коронный удар, нокаутирующий.

Томпсон дернулся, закрыл глаза и чуть сполз вниз в жесткой хватке Торнадо.

— Торнадо, быстро его к контрольной камере! — слабым голосом скомандовал я. И подумал о том, хватит ли у меня сил втащить тяжеленного майора в звездолет. — Скажи Ланцу, чтобы включал встроенное оборудование и приготовил капельницу со снотворным, антиоксидантами и дезинтоксикаторами самого широкого спектра. Все!

Экскаваторы снова загрохотали, тело Томпсона поплыло к звездолету Ланцелотта. Я держался за бок и ковылял вслед за ним.

Когда я добрался до входного люка, луч прожектора уже общупывал середину космодрома. То место, где стоял «линкор» с Корриды. Надо было спешить.

Я открыл входной люк, подошел вплотную к Томпсону и скомандовал Торнадо:

— Отпусти его!

Манипуляторы раздвинулись. Томпсон медленно сполз спиной вдоль «ладони» суперкибера на землю. Я подхватил его под мышки и, морщась от боли, потащил вверх по трапу.

Как ни трудна была для меня задача втащить раненого майора в звездолет — она оказалась посильной для меня. И я ее выполнил, не мог не выполнить — в очередной раз чудом спасшись от смерти. Бросив тело Томпсона на пол посреди зала, я бросился к пульту и включил режим «Уйти, чтобы остаться».

И перед тем, как изображение на экране внешнего обзора исчезло, увидел, что луч прожектора подползает к «тихоходу»-соседу и начинает настороженно ощупывать его.

Я успел скрыться в пространственном «кармане» до того, как вид маленькой, но грозной армии журналиста Рочерса оправдал бдительность киберохраны космодрома.

Я остановился над неподвижным телом майора Томпсона и тяжело вздохнул. Я падал с ног от усталости, боли в боку и желания поспать. И еще я хотел есть. Я хотел всего одновременно — расслабленно лежать на кушетке, принимать обезболивающее, что-нибудь есть и безмятежно спать. Но я не мог позволить себе ни одной из этих вещей. Не мог, пока не позаботился о своем друге майоре Томпсоне.

Друге, который чуть не погубил меня.

Я еще раз тяжело вздохнул, нагнулся и с кряхтеньем вытянул за руки с пола тело Томпсона на кушетку. Подложил под голову подушку, пощупал пульс. Сердце его работало нормально. Пульс был ровный и хорошего наполнения, несмотря на ту здоровую дозу снотворного, которую я вкатил ему пять минут назад.

Капельница с раствором тех препаратов, которые я назвал Ланцу, уже была готова и висела над Томпсоном на стене. Я задумчиво посидел над ним, потом закатал рукав его комбинезона и ввел в вену правого предплечья иглу. Ланц осторожно рапортовал:

— Процесс лечения больного начался, сэр.

Я не откликнулся, а все сидел и смотрел на расслабленное во сне лицо Ричарда. Удастся ли то, что я задумал?

Еще на пути к Пифону, вспоминая все, о чем рассказал мне дядя Уокер, я пришел к простому решению. Оно напрашивалось само. Если предположение Уокера верно, рассуждал я, и физиологический механизм одержания человека кальмаром ничем не отличается от медикаментозной кодировки, от консервации фармакологически активных веществ во внутренних органах или костях человека, то…

В медицине на любую кодировку существует раскодировка — набор медикаментов, нейтрализующий кодирующие вещества. Нейтрализующий или ускоренно выводящий их из организма. Подобный набор медикаментов, несомненно, существует и для вещества треклятой протоплазмы. Только он еще не создан. Естественно, я не мог своими силами извлечь из тела Ричарда хотя бы миллиграмм осевшей в нем гадости. И тем более не смог бы найти химическую формулу дезинтоксикатора. А если бы смог, то, скорее всего, она оказалась бы настолько нетривиальной, что я не сумел бы получить нужное вещество в условиях звездолета. Все это было мне не по зубам.

Но я мог иное. Я мог попробовать просто промыть Ричарда. Теми растворами, которые были созданы совсем недавно, но уже входили в аптечки всех космических кораблей.

Эти растворы были последним и самым веским словом в земной фармакологии. Их достоинство состояло в том, что они удаляли из человеческого тела буквально все вещества, определенные медиками как «не родные» для человека. Как достигался такой эффект — я не знаю. Но знаю, что эти уникальные растворы в считанные часы справлялись с самой сложной, острой интоксикацией, вызванной каким бы то ни было, даже неизвестным науке веществом.