Тень и Кость (ЛП) - Лей Бардуго

Багра говорила, что некогда волькры были обычными мужчинами и женщинами, ставшими жертвами неестественной силы, порождённой жадностью Дарклинга. Возможно, мой разум решил сыграть со мной злую шутку, но мне послышались человеческие нотки в их воплях.

Когда они подлетели вплотную, Дарклинг сжал мою руку и просто сказал:

— Сейчас.

Его невидимый кулак сжал меня изнутри, и я почувствовала, как моя сила увеличивается, достигая тьмы Каньона в поисках света. Он отозвался с такой быстротой и яростью, что едва не сбил меня с ног, расщепляя мое тело на поток ослепительного света и тепла. В Каньоне стало светло, как днем, будто тут никогда и не царила кромешная тьма. Я увидела длинную полосу белого песка, темные кучки, напоминающие разбитые корабли на фоне мертвого пейзажа, и над всем этим — кишащую стаю волькр.

Они кричали от ужаса, их серые тельца корчились в ярком солнечном свете. «Это — его истинное лицо, — подумала я, щурясь от ослепительного сияния. — Подобное притягивает подобное». Это — живое воплощение его души, его правда, оголенная в свете солнца, лишенная таинственности и тени. Это — истина за красивым личиком и поразительным могуществом; истина, что стала мертвым, опустошенным пространством между звездами. Пустыней, заселенной испуганными монстрами.

«Проложи нам путь». Я не была уверена, сказал ли он это вслух или передал мне мысленно, но команда охватила все мое тело. Я беспомощно позволила Каньону сомкнуться вокруг нас и сосредоточилась на свете, проделывая русло, по которому сможет проплыть скиф. По обеим сторонам от нас стояли стены рябящего мрака. Волькры улетели во тьму, и до меня, словно сквозь непроницаемую завесу, доносились их гневные и растерянные вопли. Мы быстро поплыли по бесцветному песку, ведомые мерцающими волнами света. Далеко впереди забрезжило зеленое пятно — выход из Тенистого Каньона. Мы смотрели на Западную Равку, и чем ближе мы приближались к ней, тем отчетливей я видела ее луга, ее доки, деревню Новокрибирска за всем этим. Вдалеке блестели башни Ос Керво. Мне кажется или я чувствую соленый воздух Истиноморя? Люди из деревни сбегались к докам, указывая на свет, раскрывший перед ними Каньон. Я видела детей, играющих в траве. Слышала крики докеров.

По сигналу Дарклинга скиф замедлился, и он поднял руки. Меня пронзил ужас, когда я поняла, что сейчас произойдет.

— Это же твои люди! — крикнула я в отчаянии.

Он меня проигнорировал и хлопнул в ладоши с громоподобным звуком. Дальше время будто замедлилось. Из его рук заструилась тьма. Когда она встретилась с теменью Каньона, из мертвого песка донеслось рычание. Черные стены русла, которое я создала, начали пульсировать и набухать. «Такое впечатление, что они дышат», — подумала я в ужасе.

Рычание переросло в рев. Каньон задрожал, а затем рванул вперед жутким каскадным потоком. Толпа на доках испугано закричала, когда тьма двинулась к ним навстречу. Они все побежали, и я видела их страх, слышала их крики, когда черная материя Каньона настигла доки и деревню всепоглощающей волной.

Их окутала темень, и волькры начали охоту на новую добычу. Женщина с маленьким мальчиком на руках споткнулась, пытаясь обогнать тьму, но та всё равно их поглотила. Я отчаянно потянулась за свой силой, пытаясь вызвать свет, отогнать монстров, создать хоть какую-то защиту. Но тщетно. Сила ускользала от меня, отобранная невидимой, дразнящей рукой. Жаль, у меня нет ножа, который я вогнала бы в сердце Дарклинга, в свое сердце, куда угодно, лишь бы это прекратилось.

Дарклинг оглянулся посмотреть на послов и представителя короля. На их лицах застыла идентичная маска шока и ужаса. Что бы он там ни увидел, это его удовлетворило. Он развел руки, и тьма перестала рваться вперед. Рычание затихло. Я слышала мучительные крики тех, кто потерялся в темноте, вой волькр, огонь из оружия. Доки исчезли. Деревня Новокрибирска тоже.

Мы смотрели на новую территорию Каньона. Намек ясен: сегодня это была Западная Равка. Завтра Дарклинг с той же легкостью может натравить Каньон на север Фъерды или на юг Шу Хана. Он поглотит целые страны и загонит своих врагов в море. Скольких людей я помогла убить? Сколько еще смертей ждет меня впереди?

«Закрой путь», — приказал Дарклинг. У меня не было выбора, кроме как повиноваться. Я вобрала в себя свет, оставив лишь сияющий купол над скифом.

— Что ты наделал? — дрожащим голосом прошептал представитель короля.

Дарклинг повернулся к нему:

— Хотите увидеть больше?

— Ты должен был уничтожить эту мерзость, а не увеличить ее! Ты убил равканцев! Король никогда не потерпит…

— Король поступит так, как я скажу, или я натравлю Тенистый Каньон на стены самой Ос Альты.

Мужчина поперхнулся, его рот открывался и закрывался, но не издавал ни звука. Дарклинг повернулся к послам:

— Думаю, теперь вы меня поняли. Нет ни равканцев, ни фъерданцев, ни Керчи, ни Шу Хана. Границ больше не существует, и нет причин воевать. С этих пор есть только земля в Каньоне и за ним. Да наступит мир!

— Мир на твоих условиях, — сердито сказал один из шу ханцев.

— Долго он не продлится, — бушевал фъерданец.

Дарклинг окинул их спокойным взглядом и ответил:

— Мир на моих условиях. Или ваши драгоценные горы и забытая Святыми тундра попросту исчезнут с карты.

Я верила его словам с непоколебимой уверенностью. Послы могут надеяться, что это пустые угрозы, верить, что у его жажды есть ограничения, но вскоре они поймут, как ошибались. Он не станет мешкать. Не будет горевать. Его тьма поглотит мир, и он ни разу в себе не усомнится.

Дарклинг повернулся спиной к шокированным и рассерженным послам и обратился к Гришам и солдатам на скифе:

— Расскажите всем о том, что вы видели сегодня. Скажите, что со страхом и сомнениями покончено. С бесконечной войной тоже. Передайте им, что видели начало новой эры.

Толпа заликовала. Некоторые солдаты начали перешептываться. Даже несколько Гриш выглядели взволновано. Но большинство лиц сияли от решимости и торжества. «Они жаждут этого», — поняла я. Даже узнав, на что он способен, даже увидев смерть своих соотечественников. Дарклинг предлагал им не просто конец войны, но и конец слабости. После стольких лет террора и страданий, он даст им то, что всегда казалось недостижимым — победу. И, несмотря на страх, они любили его за это.

Дарклинг подал сигнал Ивану, стоящему за ним в ожидании приказаний.

— Приведи заключенного.

Я резко подняла голову, пронзенная новым уколом ужаса, когда Мала провели сквозь толпу к перилам. Его руки были связаны.