Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 27. Михаил Мишин - Михаил Мишин

же тишина была! Никаких дискуссий! Сегодня ж — ужас! У каждого — точка зрения, у некоторых даже две!..

Прежний, бывало, спросит:

— Вы как думаете?

Ему говорят:

— Ура-а-а-а!!

Да чтоб ему возразит»! Это ж присниться никому не могло! Никто и не спал! Все бдили! А ну как вызовет ночью, в три часа? Может, ему кнопки понадобились?

Ну, может, качества там не давали или количества, зато благоговение было! В обед не расслаблялись! Строевым шагом мимо его кабинета гуляли — равнение на дверь! Это начальник был!

А нынешний? О чем говорить, если при нем на весь коллектив у нас только одно мое галихве?!

Он говорит:

— Мне не надо, чтоб люди соглашались, мне надо, чтоб люди думали!

Вот я и думаю: нету благоговения! Нету! А без благоговения какой порядок?!

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ СМЕЕТСЯ

Слушайте сюда! Если вам про нашего кто скажет плохо, так это потому, что боится, что если говорить хорошо, то его от нас заберут и дадут другого! Мы не переживем!

Потому что у нас все его горячо любят, а кто не любит, тот обожает! При нем мы добились таких успехов, о которых ему даже боятся говорить! При нем у нас рабочее время и личное слились воедино — в пользу последнего! У нас столько народу уже трудится в счет будущего года, что не найти, кто остался работать в этом..

И только благодаря ему. У него к людям такое безграничное доверие, что просто глупо не врать!

Он говорит:

— Почему опоздал?

Я говорю:

— Автобус сломался.

Если б у нас столько автобусов было, сколько я «переломал», так у нас бы все давно ездили сидя! А он верит. Он мне говорит:

— Почему вчера не был?

Я говорю:

— Провожал в последний путь тетю Феню.

Он говорит:

— Ты ж ее на прошлой неделе уже провожал.

Я говорю:

— Вы не знаете тети Фени. У нее семь пятниц.

Верит!

Говорит:

— Сколько тебе надо на эту работу?

Я говорю:

— Месяца четыре!

Он говорит:

— А быстрее?

Я говорю:

— Очень надо?

Он говорит:

— Очень!

Я говорю:

— Три недели и неделя отгула.

Он говорит:

— Спасибо за сознательность!

И тогда я засучиваю рукава, плюю на свои трудовые ладони и три недели ни хрена не делаю! Потому что всей работы — на полтора часа.

А он говорит:

— Молодец, я знаю, кому доверять! Такие, — говорит, — как ты, пользуются полным моим доверием!

— Точно! — говорю. — Пользуемся! И еще как!

ЧЕЛОВЕК С НИТРОГЛИЦЕРИНОМ

Скажу прямо: про работу нашего директора я хочу сказать много хороших слов. Но не могу. Работа такая, что вечерами вахтеры пугаются: директор за день полысел и стал ниже ростом.

Ведь директор — это что такое? Это такое, с которого в конце года за все спросят. А что он может ответить, когда он ничего не может?

Взять нужного человека не может: нет штатов. Уволить ненужного не может: у того рука в министерстве.

Наказать рублем нельзя: местком говорит, надо воспитывать. Не наказывать рублем — все будут воспитанные, но работать будет один местком…

Вообще, все теперь умные, грамотные, каждый шаг директора обсуждается!

Хорошо одевается — пижон. Плохо одевается — жмот. Орет на коллектив — запугивает. Не орет — боится. Улыбается секретарше — заигрывает. Не улыбается — значит, уже доигрались..

Молодой — строит замки на песке. Старый — еще хуже, из него самого песок сыплется.

А главное, все, кому не лень, лезут с советами. В газете даже эту рубрику завели: «Если бы директор был я». Ну, народ и пошел строчить: «Если б я…» да — Если б я…».

А вот если б директором был я, я бы всех директоров тут же уволил к чертовой матери!.. Как это кем работаю?!

Непонятно?!

1979

Вариант

Обмен мыслями в трамвае

ОН (оценивающе глянув на нее). А ничего!.

ОНА (так же). А ничего…

ОН. Наверное, думает, сейчас начну приставать.

ОНА. Неужели не начнет?

ОН. Ладно. Для начала спрошу: «Не скажете, который час?»

ОНА. Для начала скажу: вас не касается.

ОН. Потом спрошу: а как вас зовут?

ОНА. А я: какая вам разница?

ОН. А я: если нет разницы, буду звать вас Феклой.

ОНА. Тут я засмеюсь. Вот так: ха-ха-ха-ха!

ОН. Как она засмеется, тут же приглашу ее в кино. Или лучше в кафе?.

ОНА. Конечно, в кафе!

ОН. Потом пойду ее провожать.

ОНА. Потом, конечно, провожать пойдет. Небось, в первый же вечер полезет целоваться.

ОН. А то!

ОНА. Назавтра снова предложит встретиться. Можно у меня. Тем более мама дома.

ОН. Можно у нее. Хотя у нее маман… А потом — ко мне… Если пойдет, конечно.

ОНА. Потом — к нему, если, конечно, пригласит.

ОН. А то!..

ОНА. Новый год будем встречать вдвоем…

ОН. А кто еще нужен? Музыка. Елка. Ну и вообще…

ОНА. И вообще… Потом наступит Новый год. И он должен будет поступить как порядочный человек… Интересно, порядочный он или нет?

ОН. Конечно, порядочный, если нет другого выхода…

ОНА. Жить будем у моей мамы.

ОН. Жить с ее мамочкой!..

ОНА. Правда, с мамой они вряд ли поладят…

ОН. «Вряд ли»! Она же все время лезет не в свое дело!

ОНА. Зато дочка будет на меня похожа…

ОН. А парень — горластый, по ночам концерты…

ОНА. А этот даже пеленок не может постирать!..

ОН. На работу приходишь невыспавшийся, с больной башкой…

ОНА. Ну зато учиться девочка будет хорошо.

ОН. И парень весь в нее! Кол-два!.. Кол-два!..

ОНА Интересно, откуда у него эти тридцать рублей?

ОН. И главное, отчитывайся за каждые полкопейки!

ОНА. И что это за совещания до часу ночи?

ОН. И не дай бог на кого-нибудь посмотреть!..

ОНА. Ну, если она ему дороже семьи!..

ОН. Нет, так жить больше невозможно!

ОНА. И слава богу!..

ОН. Раз — и все позади! И эта ее мамочка!..

ОНА. Эта его мамочка!..

ОН. А к парню буду приходить каждую неделю!

ОНА. Конечно, он-то придет к ребенку раз в неделю — и все!..

ОН. Чаще же не дает!

ОНА. Чаще-то — он себе не враг!

ОН. По крайней мере хоть вздохнуть можно будет свободно…

ОНА. Ну и что же, что с ребенком? Ничего!

ОН. А жениться второй раз — подождут!

ОНА. Его тут же какая-нибудь окрутит. Тряпка…

ОН. Она-то тут же кого-нибудь заарканит. Кобра!..

ОНА. Осталась из-за него теперь у разбитого