Триллер - Ли Чайлд

Вытащив бумажник Башкима, она сунула старику под нос доллары, евро и албанские динары.

— Это вам.

К ее удивлению, рыбак отпихнул бумажник с деньгами. Джейн занервничала и на смеси четырех языков закричала на старика. Тот, не обращая внимания на сумасшедшую девицу, протопал к кустам и извлек спрятанную в них лодку. На дне ее лежала древняя истертая веревка. Старик потащил лодку к берегу. Джейн кинулась ему помогать, одновременно благодаря на всех доступных ей языках.

— Но нам нужно поторопиться, — сказала она, оглядываясь через плечо и изображая жестами бег и погоню.

— Ska problema, — отозвался старик.

«Никаких проблем».

— Besa? — спросила Джейн.

В переводе с албанского «besa» означает торжественное обещание, клятву — понятие, ведущее историю с феодальных времен. Албанец скорее умрет, чем нарушит besa. Вот только были ли еще живы старые традиции?

Албанскую сторону огромного озера окутывали сумерки. В нескольких прилепившихся к склонам домишках электричества не знали сроду. На противоположном же, югославском берегу мерцали и манили к себе теплые красные и желтые огоньки.

Джейн помогла старику столкнуть лодку в воду и запрыгнула в нее.

Они отплыли ярдов на сто, когда из-за горы на берег вылетел ревущий грузовик. Молодые люди в нем были сердиты, словно разбуженный пчелиный рой. Некоторые уже наполовину разделись. Выскочив из машины, они бросились в воду и открыли беспорядочную стрельбу по лодке. Джейн и старый рыбак пригнулись; пули проносились совсем рядом, некоторые вздымали из воды фонтанчики брызг. Старик, что-то ворча себе под нос, продолжал грести; под кожей, словно набухшие веревки, выступили мышцы.

Девушка на всякий случай держала наготове пистолет, но рыбак, убаюканный равномерными взмахами весел и плеском воды, казалось, вообще не замечал пассажирку. Голоса постепенно становились все тише, а вскоре и вовсе смолкли. Поднялся ветер, и Джейн задрожала от холода. Они словно были подвешены в пустоте, парили где-то между мирами. Но вот далекие огни начали приближаться. Джейн голодными глазами смотрела на постепенно вырисовывающиеся в темноте отели и коттеджи. Вскоре лодка заскрежетала днищем об усыпанное галькой дно.

— Да здравствует Югославия! — воскликнул старый рыбак.

Джейн снова попыталась всучить ему деньги, но он резким жестом отмахнулся и приложил руку к сердцу. Старик исполнил besa.

Он помог девушке спрыгнуть в ледяную воду, доходящую ей до бедер. Джейн помахала ему на прощание и зашлепала на ватных ногах к берегу. Когда она снова обернулась, лодка старика быстро исчезала в чернильно-черной тьме. Наконец Джейн добрела до ближайшего отеля, сняла номер и заказала себе в комнату чевапчичи[79] с рисом.

Когда в дверь постучали, она спросила:

— Кто там?

Ей ответили на одном из славянских языков, и она, приоткрыв дверь, увидела официанта с подносом. Она уже собиралась впустить его, как вдруг в коридоре материализовались двое мужчин в куртках-ветровках. Джейн хотела захлопнуть дверь, но один из незнакомцев оказался проворнее и сунул в щель ногу. Второй протянул официанту банкноту и произнес по-английски с американским акцентом:

— Спасибо. Вы свободны.

Мужчины прошли в комнату и закрыли дверь.

— Джейн, вы все сделали правильно, — обратился к ней первый. — Мы наблюдали с этого берега, на случай, если кто-нибудь будет переправляться через озеро. Вы, конечно, понимаете, почему мы не могли допустить никакого инцидента в международных водах.

— Но кто вы? Откуда вам известно мое имя?

— Довольно уже бегать. Пол как раз находился с нами на связи, и вдруг связь прервалась. Вы не против обо всем рассказать нам? — Он повернулся к напарнику. — Ник, будь добр, освободи Джейн от ее ноши. Она наверняка нелегкая. Где порошок, Джейн?

Но пакеты с белым порошком остались на том берегу Охридского озера, среди нагромождения скал, рядом с Башкимом. «Скорее, — со страхом подумала Джейн, — рядом с трупом Башкима». Но неужели эти идиоты решили, что она будет переходить границу со спрятанным в рюкзаке героином стоимостью в несколько миллионов долларов?

Джейн нащупала за ремнем пистолет и прикинула возможные варианты. Она ведь здравомыслящая девушка, а не одна из тех нервических особ, которые в два счета падают в обморок при любой оказии.

— Вы многого не знаете, — спокойно промолвила Джейн, — и только я могу вам все рассказать. Но сначала мне надо как следует поесть и принять душ. Потом мы можем переправиться на тот берег, и я покажу, где находится наркотик. Есть еще записная книжка, она тоже может вас заинтересовать. Ну и коль мы упомянули о делах, я бы попросила одного из вас, господа, отвезти меня в Скопье. Там проходит конференция, и мне совсем не хочется ее пропустить. И еще: скоро я заканчиваю учебу и не могу представить, что буду всю жизнь преподавать балканскую литературу в какой-нибудь американской глуши. Поэтому, полагаю, нам нужно поговорить о работе. Насколько я понимаю, у вас в Тиране открылась вакансия?

Эрик Ван Ластбадер

Когда к Эрику Ван Ластбадеру обратились наследники Роберта Ладлэма с просьбой продолжить известный сериал о похождениях Джейсона Борна, тот согласился, но с условием, что сможет вольно распоряжаться судьбой главного героя. Незадолго до этого Ластбадер пережил потерю отца, и неудивительно, что семейная драма писателя нашла отражение в романе «Наследие Борна». В основе сюжета лежат непростые отношения между Борном и его сыном, которого он на протяжении многих лет считал погибшим.

И в «Завете», последнем на сегодняшний день романе Ластбадера, двигателем захватывающего, динамичного сюжета служат отношения между отцом и сыном; автор прослеживает, как они влияют на поступки главных героев. Поклонникам автора знаком резонанс эмоциональности семейных отношений, который пронизывает все произведения писателя, начиная с дебютного романа «Ниндзя».

Рассказ «По ту сторону зеркала» также развивает эту тему, хотя и является нехарактерным для Ластбадера. Он создал этот рассказ после того, как однажды обнаружил в своей библиотеке книгу философа и писателя Колина Уилсона «Посторонний» («The Outsider»). Во время учебы в колледже Ластбадер зачитывался ею и теперь, перечитав заново, нашел новый смысл и в своей работе, что отразилось в представленном ниже рассказе. «По ту сторону зеркала» — история о шпионе, аутсайдере, если можно его так назвать, которого гнетут ужасная тайна и воспоминания о многих годах постоянной лжи. Ластбадер и себя считает аутсайдером, посторонним, и кажется, что ему близко чувство отчужденности его героя. Если тебе, уважаемый читатель, приходилось когда-нибудь задумываться, каково быть человеком, чуждым обществу, или же ты и в самом деле ощущаешь себя таковым, что ж, тогда этот рассказ для тебя.

Эрик Ван Ластбадер

По ту сторону зеркала[80]

Когда он проснулся посреди ночи, его окружала темнота. Это была не просто физическая темнота, но и ужасная темнота души, мучившая его уже тринадцать недель. Или тринадцать месяцев. Сказать точнее было невозможно.

Зато он мог точно сказать, что вот уже тринадцать недель находится в бегах, а задание получил тринадцать месяцев назад. В Агентство его привело не столько чувство патриотизма или непреодолимое желание постоянно рисковать своей жизнью (два основных побудительных мотива его соотечественников), сколько гибель жены. Сразу после ее смерти им овладело непреодолимое желание самому погрузиться в тот мрачный и зачастую порочный лабиринт, в котором его супруга провела десять лет жизни, пока однажды не выяснилось, что она не ходит на работу в общепринятом смысле.

И вот теперь он здесь, спустя двадцать три года после того, как они поклялись друг другу в верности. Сидит в темноте в ожидании смерти.

В комнате жарко, и щеки у него горят. Повсюду разбросаны кипы журналов, которые он сначала собирал, а потом мял и рвал на куски. Скрипя суставами, он поднимается и, выступая, точно цапля на болоте, идет к кондиционеру. Тот надсадно хрипит, когда его включают, и он ничуть не удивляется, что уже через пять минут сквозь замызганную металлическую решетку вырывается воздух не холодный, а горячий, отчего в комнате делается еще жарче. Да уж, Буэнос-Айрес далеко не третий город в мире. Здесь, конечно, полно шикарных отелей, где сейчас прохлада и благодать, однако этот не входит в их число. У отеля даже есть название, которое он уже позабыл.

В крошечной ванной комнате на стенах выступили капли воды и повсюду ползают водяные жуки размером с его большой палец. Он плещет себе на лицо тепловатую воду. Из холодного крана идет горячая вода, и наоборот… Хоть что-нибудь работает нормально в этой чертовой дыре? Он хочет принять душ, но и в ванне свалены стопки журналов — словно игрушечные замки на песке. Однако они успокаивают его, эти сооружения из журналов. Он поворачивается и, осененный внезапной мыслью, возвращается в комнату.