Танец смерти (СИ) - Драч Маша

— Послушай, мне жаль, что я за твоей спиной затеял всё это, — поспешила оправдаться Адель.

— Потом, — продолжил свой странный монолог Зейн, будто не слыша слов танцовщицы. — Я понял, что не нужно искать истины в книгах, ведь всё равно найдется тот, кто своим поведением разрушит весь уклад, что образовался у тебя в голове. Впрочем, я и сам стал бы не плохим экземпляром для наблюдений какого-нибудь ведущего специалиста в области психиатрии.

Адель беспомощно смотрела на Демона не в силах что-либо изменить. В голове творился настоящий хаос, и девушка чувствовала себя преступницей, которую вывели на плаху.

— Я встречал многих девушек. Они в большинстве случаев были хороши собой. С ними можно было провести прекрасно время, но не более того. Из всех моих спутниц, я имел слабость лишь к одной женщине. Уверен, ты знаешь, о ком я говорю, — Зейн вынул из печки противень с запеченной рыбой. — Но как ты уже знаешь, наши отношения были обречены на провал. Теперь в моей жизни появилась ты. Красивая, сильная, страстная. В тебе есть всё, что мне так необходимо. Я долго опирался и сдерживал себя, опасаясь очередной боли. Черт подери! И когда я позволил себе открыться, ты мне вогнала нож в спину тогда, когда я ожидал этого меньше всего! — Демон ударил кулаком по столу и от такого сильного удара Адель содрогнулась.

— Я не могла оставить всё так, как есть, — тихо проговорила танцовщица. — Роза — моя подруга. Этот подонок… После того, что он сделал со мной и с ней… Я его возненавидела. Я хотела отомстить ему, чтобы он понял, каково это — быть жертвой.

— Адель, не разочаровывай меня, — Зейн поставил перед девушкой тарелку с рыбой и овощами. — Я считал тебе рациональной, а ты так опрометчиво поддалась чувствам. Нельзя делать то, что хочется. Сейчас важно продумывать и взвешивать каждый свой шаг.

Танцовщица наблюдала за тем, как Демон наполняет ее бокал красным вином и немного смутилась. Зейн разговаривал с ней как с маленьким ребенком. Он старался держаться спокойным, но она видела в его глазах полыхающий огонь гнева.

— Я всё это прекрасно понимаю, — продолжила Адель свои жалкие попытки оправдаться.

— Мне кажется, ты совсем ничего не понимаешь, — Демон снял с себя фартук и сел напротив танцовщицы. — Когда ты поддалась своим эмоциям, ты хоть на миг подумала о том, что будет с твоими помощниками? Почему ты просто не можешь слушаться меня? Почему тебе так важно сохранять свою личную свободу?

— Мы ведь уже говорили об этом, — танцовщица взяла в руки столовые приборы и принялась разделывать рыбу. — Я такая, какая есть. Я привыкла к самостоятельности и не знаю уже другого образа жизни. Роберт, Гарри и Агата здесь ни при чем. Меня пытались отговорить, но я ничего не видела, кроме намеченной цели. Это было как наваждение. Я не думала о последствиях, мне просто было важно найти Дэвида и всё, — Адель стала неторопливо есть, совсем не чувствуя вкуса из-за сильных переживаний.

— Ты действовала за моей спиной, — с призрением в голосе заявил Зейн. — Так поступают только мерзкий и подлые предатели, а ты прекрасно знаешь, как я отношусь к этому.

— Да! Я совершила ошибку! — взорвалась Адель, внезапно ощутив неприятное покалывание в губах. — Мне не следовало всего этого делать, потому что у тебя будут из-за меня проблемы. Но я не предательница! Я не хотела и не хочу навлекать на тебя беду! Ты мне отказал в помощи, и я почувствовала себя совсем одинокой, — девушка проглотила еще один кусочек рыбы и запила его вином.

— Всем нам свойственно допускать ошибки, — заявил Демон, положив свой подбородок на сплетенные пальцы рук. — Я в своей жизни тоже допускал много ошибок. Но одна такая ошибка может стоить жизни. А жизнь — огромная плата за секундой каприз.

Адель хотела что-то сказать, но язык внезапно онемел и девушка перестал его ощущать в своем рту.

— На завтрак я тебе подал рыбу фугу, — продолжил Зейн. — Очень опасная рыба. Ее часто используют в Японии. А я никогда не любил японскую кухню. Ирония, не правда ли? В этой рыбе содержится яд — тетродотоксин. Он способен убить человека. Противоядия нет. Но надеюсь, его когда-нибудь изобретут.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Танцовщица ухватилась за свое горло, не веря собственным ушам. Неужели…? Неужели он сделал это и с ней?

— Я тебе уже говорил, что при твоей следующей оплошности отравлю еду. Просить меня об этом дважды не нужно, — Демон поднялся на ноги и неторопливо подошел к Адель.

Руки и ноги тоже стали неметь и танцовщица едва не упала на пол, но Зейн вовремя подхватил ее.

— Видишь, к чему может приводить ошибка? Тебе плохо, я это вижу в твоих глазах. Я дорожу тобой и ценю тебя. Будь уверена, если ты когда-нибудь и умрешь, то только от моей руки.

Адель почти ничего не слышала: сильное головокружение, и отсутствие контроля над собственным телом лишали точки опоры. Она лежала в сильных руках Зейна, смотрела в его глаза и чувствовала, как смерть уже дышит ей в спину.

— Никогда. Слышишь меня? — прошептал Демон на ухо. — Никогда больше не пытайся что-то промышлять за моей спиной. Теперь мы в одной упряжке, любовь моя и должны действовать сообща.

Когда сознание девушки окончательно погрязло во тьме, в столовую прошли медики. Они осторожно перенесли Адель на каталку, которую вкатил санитар.

— Поторопитесь, — приказал Зейн доктору. — В ее организме совсем немного яда.

— Всё будет в порядке, — заверил доктор.

— Я надеюсь на вас, иначе вы знаете, что будет, — Демон похлопал врача по плечу.

Глава 45

Чья-то теплая и нежная рука коснулась горячего лба Адель. Прикосновение было легким, почти невесомым, будто кожи касались крылья бабочки. Девушка еще смутно понимала, что происходит вокруг нее, но то, что рядом с ней кто-то был — она не сомневалась. Рука медленно спустилась и прикоснулась к носу. Танцовщице на какой-то ничтожный миг показалось, будто это ее мама. Только у нее были такие нежные руки, которые постоянно пахли стиральным порошком.

Хотелось что-то сказать, попросить не уходить, но тело не подчинялось командам измученного мозга. Реальность начала расплываться и тонуть в тишине, которая так заботливо отгораживала Адель от внешнего мира. За тишиной последовала густая и абсолютная тьма. Она подкрадывалась к девушке, как хищник подкрадывается к своей добыче: осторожно и рассчитывая каждый свой шаг. Танцовщица ощущала холод на своей коже, словно она вышла на улицу в морозное утро без верхней одежды. Затем где-то далеко-далеко раздался шум прибоя. Адель не знала почему, но ей казалось что море, которое она слышит сейчас неспокойно.

Тьма начала медленно рассеиваться, будто ночной мрак перед восходом солнца. Девушка почувствовала, как влажный морской ветер ударил ее по босым ногам. Это казалось таким реальным, что танцовщица даже позволила себе поверить в подобную иллюзию. Осмотревшись по сторонам, Адель увидела океан с его бушующими и пенящимися волнами, что периодически набегали на берег. Неподалеку от суши, прямо в воде возвышалась какая-то каменная глыба. Она напоминала хребет дивного морского обитателя, которого по случайности выбросило на мель. Девушка смотрела на эту нерушимую скалу и ощущала внутри себя какое-то беспокойство. Где-то в сером поднебесье пролетела чайка, и танцовщица немного успокоилась — на этом безлюдном клочке земли она была не одна.

Вновь повеял прохладный ветер, и Адель увидела Зейна. Он стоял в шагах десяти от нее и внимательно смотрел на волны. Было так непривычно видеть на нем обычные джинсы и серый свитер. Это так несвойственно изысканному вкусу Демона. Девушка наблюдала за ним и непроизвольно улыбнулась. Здесь, в мире ее подсознания Зейн был не таким, как в реальности. Черты его лица лишены жесткости, а тонкие губы изогнуты в нежной и даже несколько мальчишеской улыбке. Темные волосы трепал морской ветер, превращая Демона в обычного мужчину, который не жаждет убивать и контролировать всё подряд.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

К такому Зейну хотелось бежать без оглядки. Такому Зейну хотелось подарить всю свою любовь. Такого Зейна хотелось оберегать и заботиться о нем. Он повернул голову и, улыбаясь, посмотрел на Адель. Сердце танцовщицы от такого нежного взгляда больно сжалось, а на глазах навернулись слезы. Прежде Демон на нее никогда так не смотрел, и это вызывало горечь и даже обиду.