Полет стрелы - Mercedes Lackey

Если, конечно, ее ум не играет шуток с ними обоими — что весьма возможно.

— Ох, пламя ада, — вздохнула Тэлия.

По крайней мере, ей удалось разобраться хоть в некоторых своих чувствах. И так или иначе, она ничего не может тут поделать — пока не возьмет свой Дар под полный контроль и не сможет выяснить, что «реально «, а что нет. Тэлия допила остатки совершенно остывшего чая, отложила сбрую и скользнула обратно в постель. Единственное, что она могла сделать сейчас, — заставить себя заснуть: она знала, что очень нуждается в сне. Лучше всего — постараться решать зараз проблемы только одного дня, поскольку в данный момент перед ней стоят более неотложные проблемы. Если она не сможет вновь взять свой Дар под контроль, все окажется под вопросом…

Ибо Тэлия отлично сознавала, как близко она подошла к тому, чтобы пересечь черту и утащить за собой Криса. И такое могло случиться снова, особенно если он сделает что-то, что сильно напугает ее… А если это случится…

Если это случится, все очень легко может закончиться смертью — его, ее или обоих.

Глава 10

Ну что ж, Тэлия знала одно средство держать себя в узде, а именно — работать столько, чтобы доводить себя до полного изнеможения. Посему наутро она поднялась рано, почти затемно, и принялась выжимать из себя все соки, так, чтобы один день сливался с другим, окутанный серой дымкой усталости. Вскоре она уже не могла сказать, который нынче день и даже сколько они уже здесь пробыли.

Обычно Тэлия вставала первая, на рассвете, и расталкивала Криса. Кто-то из них стряпал завтрак, а заодно и лепешки из бездрожжевого теста и какой-нибудь суп или похлебку — словом, что-нибудь, что могло дожидаться их почти весь день без присмотра и не подгореть: оба знали, что к тому времени, как вернутся, у них едва достанет сил поесть и кое-как умыться перед тем, как рухнуть в постель.

После плотного завтрака, состоявшего из фруктов и каши, Тэлия обычно обматывала ноги Спутникам, чтобы не поранились об острые края наста, а Крис взнуздывал чирр, и все шестеро обитателей Приюта выходили наружу, на мороз, чтобы приняться за работу.

Ролан и Тантрис обыкновенно двигались первыми и разбивали ледяную корку и твердый снег под нею, поднимаясь на дыбы и обрушиваясь на них передними ногами или же разворачиваясь задом и изо всех сил лягая. Потом они отодвигались, и их место занимали Крис и Тэлия, которые подбирали отколотые Спутниками куски и отпихивали по обе стороны прокладываемой тропы. С тем, что оставалось, расправлялись мощными когтями передних лап чирры, пока не доходили до слоя снега, который оказывался слишком твердым, чтобы копать, или слоя льда, слишком скользкого, чтобы зацепиться. Затем Герольды убирали куски, выкопанные чиррами, вычерпывали лопатами рыхлый снег и снова уступали место Спутникам.

Они работали без передышки, пока солнце не оказывалось в зените, затем делали короткий перерыв, чтобы наскоро пообедать. Вернувшись, работали дотемна. С каждым днем путь до Приюта и от него становился все длиннее; порой лишь это соображение удерживало Тэлию от того, чтобы бросить работу. Бывали, и слишком часто, случаи, когда все продвижение сводилось к нескольким футам — после целого дня каторжного труда; а Тэлия знала, что Приют находится в нескольких фарлонгах от дороги. Сильнее всего искушение сдаться было, когда они как-то раз подсчитали, что за день прошли чуть больше десяти шагов.

Когда начинало темнеть, Крис обихаживал Спутников, а Тэлия чистила чирр, одновременно тщательно осматривая — нет ли признаков какого-нибудь повреждения или растяжения мышц. На Ролана и Тантриса можно было, конечно, положиться — если бы пострадали сами Спутники, они бы сообщили об этом своим Избранникам, но чирры — другое дело. А если бы одна из чирр не смогла больше работать, их продвижение замедлилось бы вдвое.

Наконец, Крис или Тэлия — обычно Тэлия — делали все необходимое для того, чтобы каждый из четвероногих получил вволю корма и воды и был укрыт одеялом от ночного холода, а уж только потом они с жадностью проглатывали собственный ужин и укладывались спать.

Никогда еще ни одному из них не доводилось выполнять такую тяжелую физическую работу. Постоянный холод пробирал до костей, мышцы болели не переставая. С каждым днем они все больше изматывались. Крис с Тэлией строго распределили припасы, и количество пищи, которое они получали, не покрывало затрат энергии. Оба худели и становились все менее выносливы физически. Тэлия почти не замечала перемены, так постепенно она совершалась, но порой мимолетно думала, что ее друзья остолбенели бы от удивления, увидев, как она выглядит.

Всю первую неделю их работы по прокладыванию тропы Крис продолжал муштровать Тэлию, пока заземление и центровка не стали в самом деле рефлексом. После чего оставил ее в покое, только порой устало давал какой-нибудь совет. Контроль Тэлии над передачей эмоций то появлялся, то исчезал непредсказуемым образом, хотя Крис явно ни разу не заметил, что она передает. Если бы заметил, то накинулся бы на нее, в этом Тэлия не сомневалась. Теперь, когда у нее имелась прочная основа, ее щиты действительно начали восстанавливаться, но пока представляли собой тончайшую завесу, наличие которой едва удавалось ощутить. Тэлия работала над контролем почти с той же упорной одержимостью, с которой прокладывала тропу.

Только дважды они отступали от заведенного распорядка, когда подходили к концу их запасы чистой одежды. Эти два дня они посвятили повторению первой большой стирки и мужественным попыткам поднять упавший дух друг друга. Устав так, как устала Тэлия, легко впасть в депрессию. Однако несколько раз Тэлия обнаруживала, что Крис впал в отчаяние и его надо вытаскивать. Непрекращающийся мороз нисколько не облегчал сей задачи, равно как и то, что им действительно пришлось рубить живые деревья на дрова. А сырая древесина, даже вперемешку с высушенной, давала гораздо меньше тепла. Тэлии казалось, что ей никогда уже не согреться.

Но однажды днем, спустя примерно месяц после того, как они впервые добрались до Приюта, Тэлия подняла голову и внезапно с изумлением обнаружила, что они наконец-то достигли дороги.

И дорога так же покрыта сугробами, как и тропа, с которой они сражались.

— Ну и что теперь? — спросила Тэлия безрадостно.

— О Боги!.. — Крис опустился на один из вывороченных кусков снега без следа своей обычной грации. Такого поворота событий он никак не предвидел; он всегда полагал, что, когда они выбьются на главную дорогу, она окажется тоже уже расчищенной. Он уставился на расстилающуюся перед ним ледяную пустыню и попытался думать.