Жемчужная луна - Кэтрин Стоун

Окажись в этот момент перед зеркалом Тайлер Вон, он тоже впервые в жизни увидел бы выражение счастья на своем лице. Однако он стоял не перед зеркалом, а перед окном, и счастье на его лице постепенно уступало место заботе.

Как он мечтал об этом дне, когда Ив наконец доверится самой себе и его любви и обретет надежду на счастье. И вот она смогла… а он нет!

До того, как уйти, Ив восторженно описала тот день в середине декабря, когда они уплывут из Гонконга: небо будет голубым-голубым, тропический бриз теплым и нежным, а лучи зимнего солнца будут отбрасывать золотые блики на голубые волны.

Тайлер мечтал об этом дне уже с июля. Казалось, теперь этот образ должен был стать для него зримей, реальней; но нет, теперь он начинал постепенно гаснуть, уступая место сгущающейся мгле, такой же непроницаемой и тревожной, как грозовые тучи, собиравшиеся над Гонконгом.

«И все-таки мы с Ив уплывем в нашу мечту, – поклялся Тайлер, с вызовом глядя на угрожающие ему небеса. – Ничто и никто не посмеет преградить нам путь, я этого не допущу».

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Отель «Ветра торговли»

Четверг, 2 сентября 1993 г.

Второй день подряд Алисон и Мейлин возвращались после работы в отель в одно и тот же время. Мейлин, как и вчера, выглядела безупречно, а золотисто-рыжие волосы Алисон отражали на себе все превратности гонконгской погоды: вчерашнего тумана и сегодняшнего дождя.

– Я как сумасшедшая мчалась с Кет-стрит, – объяснила Алисон свое состояние, пока они шли по вестибюлю к лифтам. – Так что не стесняйтесь, можете сказать, что вы меня не узнали.

Мейлин улыбнулась.

– Я сама сегодня утром сделала большую прогулку. Консьержка благоразумно сделала вид, что не заметила меня, когда я вернулась. – И задумчиво наклонив голову, она добавила: – Вы были правы насчет дождевой воды, Алисон. От нее волосы и в самом деле становятся мягче.

Лифт остановился на их этаже, его окантованные медью дверцы разъехались в стороны, и девушки внезапно оказались лицом к лицу с начальником охраны отеля. При виде Алисон выражение его лица стало еще более огорченным. Вероятно, он собирался спуститься вниз, но теперь оставил это намерение.

– Здравствуйте, мисс Уитакер, – поздоровался он с Алисон.

Что случилось? – Мейлин бросила быстрый взгляд в направлении номера Алисон и увидела, что дверь в него широко распахнута. – Что стряслось?

– Произошла ужасная неприятность: какой-то хулиган прокрался в номер мисс Уитакер, – объяснил начальник охраны. – Это обнаружилось два часа назад, когда дворецкий хотел обновить запас продуктов на кухне. Он уведомил меня, а я вызвал полицию и мистера Дрейка.

– Полицию?

– Но они не обнаружили ничего, что могло бы прояснить ситуацию. Никаких отпечатков пальцев – хулиган явно действовал в перчатках. – Он повернулся к Алисон. – Вероятно, вас не было в номере после того, как его убирали в десять утра.

– Нет, я не возвращалась. Но что случилось, что испорчено?

На вопрос Алисон тихо ответил сам Джейк, появившийся из дверей ее номера:

– Ваши фотографии, Алисон.

– О нет! – прошептала она и ринулась мимо него в гостиную.

Там уже не было и следа вчерашнего пестрого хаоса, так как посылку утром отправили в Америку, а его место занял фотографический хаос: конфетти из негативов, пленок и фотографий. Образцы ее искусства были аккуратно изрезаны, видимо, каким-то остро наточенным инструментом, они были уничтожены совершенно хладнокровно, а вовсе не в припадке безумия.

Но хаос в жилой комнате был только кончиком тропы разрушения, которая начиналась в ее лаборатории. Алисон безнадежно прошла по ней, надеясь найти хоть что-то уцелевшее; тщетно, все было уничтожено до последней детали. Асбестовые коробки, призванные уберечь негативы от пламени и воды противопожарных устройств, были раскрыты, словно рты, раскрытые в изумлении при виде такого варварства.

– Боже мой, Алисон! – в отчаянии прошептала Мейлин. И вдруг к ней пришла обнадеживающая мысль: – Но ведь вы послали фотографии своим родственникам!

– Да, но очень мало, и к тому же снимки невозможно качественно увеличить. – Внезапно Алисон начала бить крупная дрожь, это была естественная реакция влажной от дождя кожи на прохладу кондиционера, и в то же время естественная реакция сердца, оледеневшего при виде картины тотального разрушения.

– Вы мерзнете, – мягко заметил Джеймс. – Почему бы вам не принять горячий душ? Полиция практически закончила работу, и как только они уйдут, я позвоню уборщице. К тому времени, как вы приведете себя в порядок, все будет убрано.

– Нет, – тихо, но уверенно выдавила дрожащими губами Алисон. – Спасибо, Джеймс, но лучше я сама уберу все это.

– Но только после теплого душа.

Алисон кивнула, отчего, подобно ледяным слезам, с ее волос на щеки брызнули остатки дождевой воды. Она расстроенно посмотрела на него и только тут заметила его фрак. Она вспомнила, что говорил он ей во вторник, во время их еженедельного ужина при свечах, и сказала:

– Ведь вам сегодня предстоит выступать в Торговой палате. Вам лучше идти, Джеймс, вы уже опаздываете. Как только я согреюсь, все будет в порядке.

– Если хотите, я останусь с вами, – неожиданно предложила Мейлин. – Я могу приготовить чай.

Дрожащие губы Алисон сложились в жалкое подобие улыбки:

– Спасибо, Мейлин, это было бы очень мило с вашей стороны.

Когда Мейлин вернулась в гостиную со свежеприготовленным чаем, в ней было тихо, темно и пусто – все ушли. Из-за надвинувшихся туч рано стемнело, и комната утонула в тени. Однако на полу были заметны остатки созданных сестрой шедевров, и у Мейлин защемило сердце от этого зрелища. Кто же мог решиться на такое, кто мог так хладнокровно и жестоко уничтожить работы Алисон?

И тут Мейлин поняла, что она в комнате не одна: в тени у окна стоял Джеймс. Он глядел на город за окном. Джеймс был абсолютно неподвижен и сам напоминал тень, – такой же длинный, черный, холодный. Его выдавали только волосы, отблескивавшие в городских огнях. Мейлин не видела его лица, но сама его поза говорила о том, что он находится в крайней степени бешенства – даже в неподвижности чувствовалась бушевавшая в нем ярость. Пантера была готова к прыжку.

– Я думала, вы уже ушли, – тихо, чтобы не испугать его своим неожиданным появлением, сказала Мейлин.

Однако Джеймса Дрейка не так-то просто было испугать. Прошло несколько секунд, прежде чем он повернулся к ней, и когда он повернулся, на его лице было написано только радушие. Но огоньки ярости ярко горели в его глазах.

– Мне нужно было кое-что обсудить с Алисон, – объяснил он.