Блондинка и брюнетка в поисках приключений - Маша Царева

Я вяло ковырялась серебряной вилкой в тарелке с салатом оливье. Я заранее знала, чем все это кончится, но с упрямством хронической идиотки зачем-то надеялась на чудо, которого, естественно, не произошло. Из дальних комнат мальчик вернулся понурый, в мою сторону он старался не смотреть. Его родители, наоборот, пребывали в наибодрейшем расположении духа. Мы поужинали, после чего мальчик проводил меня до дома, по дороге путано объяснив, что со свадьбой придется повременить.

Больше я его никогда не видела. Три месяца сидела на телефоне, дожидаясь звонка, а потом отнесла свадебное платье в ближайший комиссионный магазин.

И если бы эта история была единственной…

Так нет же – через несколько месяцев после потери мальчика и сладкого статуса невесты я нашла-таки утешение в объятиях одного малого, с которым познакомилась в ночном баре. Он был полной противоположностью мальчику из хорошей семьи (на этот типаж у меня, кстати, до сих пор аллергия). Про себя я прозвала его «громилой». Двухметровый рост, литые мышцы, серьезный взгляд исподлобья, татуировки от плеча и до запястья… Не знаю уж, чем такой тип привлек мое внимание, может быть, особенной звериной мужественностью, которой был буквально пропитан воздух в радиусе нескольких метров от него. А может быть, трепетной нежностью, с которой «громила» относился ко мне.

Мы встречались чуть больше месяца. Биография моего нового мужчины была устрашающей – для кого угодно, только не для меня. Я казалась себе самой спасительницей заблудшей души. У «громилы» было две судимости – условный срок за драку и реальный за хранение оружия. Почему – то я была уверена, что большинство женщин побоятся оказаться рядом с таким человеком. Я была наивно уверена, что он боготворит меня, что он до дрожи боится меня потерять.

Но однажды я узнала, что пока мною вовсю исполняется спасительная миссия, мой «громила» не отказывает себе ни в чем, в том числе и в плотских удовольствиях. Более того, в Москве имеются еще как минимум четыре женщины, которые считают себя святыми спасительницами. С одной из них я даже познакомилась, и она едва не расцарапала мне лицо. Оказалось, что «громила» встречается с ней не первый год и у них даже имеется дочь.

Эти истории отпечатались в моем сердце незарубцованными шрамами. А сколько было мужчин, которые исчезали после нескольких свиданий? Не знаю, в чем именно причина, возможно, всем им встретился кто-нибудь получше…

– Ты расстроилась? – Мира погладила меня по волосам.

– А что, заметно? – Я вздернула подбородок. – Разве ты не этого добивалась?

– Возможно, – вздохнула она, – но давай все-таки вернемся к моей логике, хорошо?

– Если честно, меня от твоей логики уже давно тошнит, – призналась я.

– Потерпи, я уже почти закончила. Просто мне хочется, чтобы ты хоть на минутку представила, как бы повели себя эти мужчины, если бы ты обладала навыками тайских девушек. Если бы ночь с тобой была для них откровением, шоком… Помнишь, что сказали нам Иван и Борис? Впервые они попробовали тайскую проститутку из любопытства. Но потом, когда все свершилось, они в сторону белых женщин не могут и смотреть. Настасья, ты только представь, что речь идет не о тайской проститутке, а о тебе.

– Спасибо, хорошенькое сравнение, – ворчливо пробормотала я.

Но тем не менее задумалась.

Может быть, в революционном Мирином заявлении и есть некая доля правды… Если представить на минутку, что я – эротический эксклюзив, драгоценность, заполучить которую не мечтает лишь дурак… Мальчик из хорошей семьи наверняка проявил бы твердость и впервые поссорился со своими родителями. «Громила» бросил бы остальных четырех жен. И прочие мужчина, которые когда-либо осмеливались мною пренебречь, вместо этого унылыми толпами ходили бы за мною по пятам, униженно вымаливая свидание.

Увиденное в воображении настолько мне понравилось, что я даже улыбнулась.

– Вот видишь, – проникновенно сказала Мира, которая была отличным манипулятором. – Ты обязательно, обязательно должна записаться на эти курсы. Это изменит всю твою жизнь.

Я взглянула на нее – у Миры было лицо человека, доведенного до крайней степени отчаяния. Годами культивированный цинизм, выстроенные логические теории, удобное эгоистичное мировосприятие боролись в ней с желанием послать все к черту и вернуться к единственному мужчине в мире, который оказался способным выбить почву из-под ее полноватых ног. Желание было сильнее, но и Мира не собиралась сдавать позиций. В какой момент я ее упустила? В какой момент перестала понимать?

Я услышала собственный голос, произносящий:

– Ну хорошо. Я согласна.

Мирины бледные губы растянулись в удовлетворенной улыбке.

– Но с одним условием!

– С каким еще условием? – нахмурилась она. – Настя, ты что, не понимаешь, что…

– Все я прекрасно понимаю, – перебила я, – я понимаю даже больше, чем ты можешь себе представить. А условие такое. Если и в этот раз у тебя ничего не получится, мы завтра же покупаем билет до Эдинбурга.

– Что? – Захлопала ненакрашенными ресницами она.

– Ты признаешь свою окончательную капитуляцию! И поедешь делать то, что тебе хочется делать, вместо того чтобы изображать из себя прожженную циничную леди.

– Но в данный момент мне хочется…

– Тебе хочется научиться высиживать одним местом яйцо, – насмешливо протянула я, – понимаю, похвальное желание для одинокой интеллигентной барышни. Но меня ты не переубедишь. Принимаешь мое условие – идем завтра на курсы. Не принимаешь – извини.

Подумав, она тихо сказала:

– Ладно, доморощенный психолог Брагина. Ты меня достала. Если ничего не получится, я туда поеду. Только вот на это можешь и не надеяться, – Мира улыбнулась, – с такими знаниями, которые я получу завтра, мне будет по зубам любой мужик. Я смогу наплевать на гормональные срывы и стать по-настоящему независимой.

На следующий день, подгоняемые нервозной нетерпеливостью, мы примчались в клуб «Горячие кошечки» за сорок минут до начала занятий. Все тот же хиленький охранник принял у нас деньги и записал наши имена в потрепанный блокнот. Мы не потрудились узнать у Шанны, в чем надо приходить на занятия, поэтому каждая из нас тащила увесистый баул со всеми возможными разновидностями спортивной формы – от гимнастического купальника до спортивного костюма «Адидас».

Наши вчерашние знакомые уже были в сборе – все, кроме Шанны. Рэчел приветственно помахала нам рукой.

– А Шанна не придет, – сказала она, – бедняжка перепила и весь день спит в номере. А вы что-то вчера слишком рано ушли.

Я постеснялась признаться в том, что вчерашнее зрелище показалось мне чересчур шокирующим, чтобы вкусить его в полном объеме, поэтому соврала: