Прикоснись ко тьме - Карен Чэнс

– А что должна будет делать сивилла?

Мирча пожал плечами.

– Есть много вариантов. Например, травить их ядом медленного действия. Они умрут, не успев понять, что сильно ослаблены, а яд прекратит свое действие, как только они восстанут из могил. Однако их связь с хозяином будет уже значительно слабее. Или же им дадут какое-нибудь сильнодействующее лекарство, которое после обращения превратит их в трусов-невротиков, каковыми они и останутся.

– Но как можно давать лекарство призракам? – спросила я. – И где сивилла возьмет яд?

– Там, где его обычно держат. Черный круг существует почти столько же, сколько и Серебряный – примерно с середины третьего тысячелетия до нашей эры, – и яд всегда был его любимым оружием. Черные рыцари легко получают то, что им нужно.

– Но почему они поверили Распутину?

Если этот вампир так силен, трудно поверить, что он сын простого русского крестьянина, родившийся в середине девятнадцатого века. Скорее всего, Распутин – это псевдоним, который некто взял себе, убив человека по имени Распутин, а потом с помощью колдовства заставил всех поверить в выдуманную им историю. Однако вряд ли он находился в замке Каркассон, когда там оказалась я. Сомневаюсь, чтобы Сенат пропустил такого старого вампира.

– Потому что он связан с их современными двойниками, которые подсказывают, что нужно говорить, – пояснил Мирча. – Сивиллу могли отправить к черным магам с посланием, в котором их просят о помощи. Серебряный круг – наш давний союзник, а темные силы только и мечтают о том, чтобы нас поссорить.

Голова у меня шла кругом. Неужели Черный круг способен отсылать своих рыцарей в далекое будущее? Впрочем, это не моя проблема.

– А что же вы хотите от меня? Найти сивиллу и устроить с ней поединок по армрестлингу? Может быть, вам лучше заняться предстоящей дуэлью?

– Мы занимаемся, – мрачно ответил Луи Сезар. – Менее чем через двенадцать часов я должен встретиться с Распутиным и убить его. И я это сделаю, если еще буду здесь.

– Вы намереваетесь куда-то уехать?

Я хотела пошутить, но он не понял шутки.

– Возможно. Распутин согласился на дуэль, думая, что будет сражаться с Мэй Лин. Все посчитали, что, когда он узнает, что его противником буду я, он отступит. Но он не отступил, хотя и знает, что меня ему не одолеть.

Как он все-таки тщеславен, этот Луи Сезар, подумала я, но промолчала.

– Но Распутин не сможет воздействовать на вас энергией, – вместо этого сказала я. – Вы вампир первого уровня, а он недостаточно силен, чтобы противостоять вам. Даже если бы он ослабил вашу связь с бывшим хозяином, это ничего бы не изменило. Тактика, которую он использует в отношении других вампиров, с вами не пройдет.

– Верно, но, проникнув в прошлое, он сможет сделать так, что я не стану вампиром. Понимаете? Меня вообще не будет.

Я немного подумала, стоит ли упоминать об очевидном. Потом решила рискнуть.

– Не хочу вас обижать, – осторожно начала я, – несомненно, ваша рапира – прекрасное оружие, но вам не кажется, что консул могла бы выбрать кого-нибудь другого? Она возглавляет Сенат уже две тысячи лет и должна хорошо знать людей.

– Согласен – К счастью, Луи Сезар не обиделся. – Если я откажусь от поединка, она назначит кого-нибудь другого.

– Тогда в чем проблема?

– Проблема в том, – сказал Мирча, – что Распутин не проиграл ни одной дуэли. У консула большой список претендентов, однако никто не может быть уверен, что справится с таким ловким магом, как Распутин. Луи Сезар выиграл больше боев, чем все претенденты, вместе взятые. Он должен участвовать в дуэли и должен победить.

– А в чем будет состоять моя роль? – спросила я, испытывая нехорошее предчувствие.

– Нам нужно следить за тем, dulceată, чтобы Распутин не изменил время. Мы хотим, чтобы ты проникла в прошлое и не позволила ему помешать обращению будущего победителя.

– Как она это сделает? – спросил Томас, опередив меня. – Как помешает произнести слова проклятия?

Луи Сезар взглянул на Томаса как на сумасшедшего.

– Какого проклятия?

– Разве не из-за него ты стал вампиром?

– Ты прекрасно знаешь, что нет!

В этот момент в окне мелькнуло серое облачко; это был Билли-Джо.

– Я что-нибудь пропустил? – спросил он.

– Вы оба сошли с ума, – заявила я. – Жаль нарушать чьи-то планы, но я вовсе не собиралась умирать ни ради консула, ни ради кого бы то ни было. – На что это вы намекаете? Да, я забрала Томаса с собой. Да, это произошло по ошибке, но если и Черный круг знает, как это делать, то давно этим пользуется. Кто-то специально заставил цыганку повстречать Луи Сезара, но это была не я. Вы что, не понимаете, что, путешествуя во времени, я могу столкнуться с Распутиным, а я вовсе не дуэлянтка!

– О чем речь? – повторил Билли, но я не обратила на него внимания.

– Ты забрала с собой Томаса, когда переселилась в его тело. Сивилла этого не умеет. Это сказал нам Приткин, dulceată.

– Приткин – идиот, – отрезала я. – Мы не знаем, каким образом получилось так, что Томас последовал за мной в прошлое. Возможно, все произошло из-за того, что я к нему прикоснулась. А что, если это умеет и сивилла?

Билли завис перед моим лицом, и на комнату словно накинули прозрачное покрывало.

– Нужно поговорить, Кэсс. Ты не представляешь, что я обнаружил у Данте!

Я приподняла бровь, но промолчала. Мне не хотелось волновать вампиров. Мы с Билли поговорим позднее.

– Консул назначила меня вторым дуэлянтом, после Луи Сезара, – глянув на меня, сказал Томас. – Я справлюсь с Распутиным.

Я просияла. Все, что угодно, лишь бы мне не пришлось встретиться лицом к лицу с этим сумасшедшим монахом.

К сожалению, Мирча не был столь уверен в Томасе.

– Извини, мой друг; я не сомневаюсь в твоих способностях, но как умеет драться Распутин, я видел, а ты – нет. А там, где речь идет о моей жизни, я предпочитаю надежность.

Билли отлетел в сторону и подбоченился.

– Ну ладно, теперь говорить буду я, а ты слушай. Я забрался в голову той ведьмы, которую ты освободила; потом она сбежала вместе с пикси. Так вот, выяснилось, что Тони и Черный круг продавали колдуний эльфам, а знаешь, где они их доставали? В смысле, белые рыцари тотчас бы заметили, если бы пропало сразу несколько колдуний.

Я посмотрела на Билли. Говорить с ним сейчас было примерно то же самое, что сидеть с открытым ртом в зубоврачебном кресле и слушать болтовню гигиениста. В любом случае отвечать Билли я не могла.

– Я убью Распутина, – твердо заявил Томас, но Луи Сезар лишь фыркнул, словно чихнул кот, и что-то буркнул по-французски.