Палач и Дрозд - Бринн Уивер

вызывая судорожный вздох. – Если надо, запру его в ванной. Но не смей молчать! Я должен слышать все твои сладкие стоны…

Я вцепляюсь пальцами ему в волосы, и Роуэн принимается осыпать поцелуями мое горло и грудь, подбираясь к соску. Он прочерчивает языком контуры сережки, зажимает ее в зубах и осторожно тянет.

– Господи, обожаю, когда ты так делаешь, – хриплю я, чувствуя, как он возится с молнией на моих джинсах. С мучительной неспешностью Роуэн тянет ее вниз, будто слыша, как у меня в голове отчаянно звенит вопль: «Быстрее».

– Когда я впервые на той заправке разглядел сквозь лифчик твои сережки, то чуть не сдох, – говорит Роуэн, играя с маленьким сердечком и поглаживая торчащий сосок. – Честное слово, думал, что, пока мы доедем до места, у меня лопнут штаны.

Хихикнув, я невольно испускаю стон: Роуэн наклоняется и втягивает сосок в рот.

– Знаю. Ты всю дорогу ерзал, и вид у тебя был грустным.

– Не то слово. Мне ужасно хотелось сорвать с тебя лифчик и получше разглядеть чертовы сережки. – Он целует меня в шею и прижимается всем телом. – И это я не знал о пирсинге в других местах!

Я смеюсь. Роуэн покусывает мне мочку уха.

– Да, я чувствовала, что проколотые соски тебе понравятся. В тот день ты постоянно пялился мне на грудь. Так мило отводил глаза, но…

Со стоном прижавшись губами к моей шее, Роуэн заглядывает мне в глаза.

– Птичка, один вопрос.

– Слушаю…

– Ты проколола соски ради меня?

Я невольно заливаюсь румянцем, и Роуэн жадно разглядывает меня, отмечая малейшие изменения в цвете кожи.

– Возможно… были такие мысли.

– Я так сильно люблю тебя, что больно дышать, – говорит он, и я смеюсь.

Выпрямившись, Роуэн вдруг снимает меня со стола и ставит на ноги.

– Я приготовил один подарок. Берег для особого случая, но, видимо, он уже настал. Раздевайся!

– Что ты задумал?..

– Просто доверься мне, – загадочно бросает Роуэн через плечо и уходит в коридор, ведущий в спальню.

Я снимаю с себя остатки одежды. Вдалеке громко шипит кот, хлопает дверь ванной. Спустя несколько мгновений из тускло освещенного коридора появляется Роуэн: он идет в мою сторону, держа в руках флакончик смазки и новенький фиолетовый вибратор.

…Точь-в-точь такого же цвета, как и его пижама в виде дракона.

– Роуэн Кейн, ты что задумал? – недоверчиво смеюсь я.

– Я не Роуэн. Я Сол, – рычит тот, подходя ближе.

Под его хищным взглядом у меня немеют ноги. Я невольно пячусь на два шага и прыскаю со смеху, но этим лишь сильнее раззадориваю Роуэна, и в глазах у него вспыхивает голод.

– Человечка, готовься к осеменению.

– Ты чудовище!

Он бросается вперед, и я, едва увернувшись, с визгом отбегаю к противоположному краю стола.

– Бегай, бегай, человечка. Все равно поймаю.

Я хохочу в полный голос, планируя выбежать в коридор и запереться в спальне.

– Почему ты так странно разговариваешь?

– Драконом управляют инстинкты. Он хочет одного – делать новых маленьких дракончиков. – Роуэн искренне старается не ржать. – Беги, человечка!

Я с писком вылетаю в коридор, однако не успеваю сделать и десяти шагов, как он настигает меня и одним рывком хватает на руки.

– Для дракона, Сол, у тебя маловато чешуи. Такое ощущение, будто трахаешься с плюшевым кроликом.

Роуэн прыскает со смеху, бросая меня на кровать.

– Причем кроликом вареным. Этот костюм совершенно не пропускает воздух!

– Тогда сними его, чудик!

– Ни за что. Я от своих идей так легко не отказываюсь. – Откашлявшись, Роуэн снова принимается рычать по-драконьи. – На колени, человечка!

Я послушно встаю на четвереньки, не переставая при этом смеяться. Однако смех срывается в громкий стон, когда Роуэн заполняет меня одним движением.

– Господи, Слоан… Какая же ты охренительно мокрая всякий раз, – бормочет он, выходя из меня и снова толкаясь внутрь.

Ягодицы мне щекочет мягкая ткань.

– Ты и правда это делаешь… – бормочу я, оглядываясь через плечо. Под капюшоном с двумя маленькими оранжевыми рожками к мужскому лбу липнут мокрые волосы. – Ты трахаешь меня в плюшевом костюме дракона.

– Вот именно, – хрипит Роуэн. Стараясь не нарушать ритма, одной рукой он придерживает меня за талию, а другой открывает флакончик со смазкой и поливает вязкой жидкостью щель между ягодицами. – И я обязательно трахну тебя в обе тесные дырочки, прежде чем потеряю сознание от перегрева.

Фыркая от смеха, я упираюсь лбом в руку и поднимаю задницу выше. Роуэн несколько раз проводит вибратором по смазке и прижимает кончик к сморщенному колечку. Глубокий вдох, толчок, и игрушка преодолевает сопротивление.

– Господи, – стону я лицом в простыню, когда он вводит фаллоимитатор глубже: неторопливо, сантиметр за сантиметром, сопровождая каждое движение толчком члена, медленным и протяжным. Вибратор погружается до самого основания, и я чувствую себя переполненной. Такое ощущение, что попросту этого не вынесу.

Роуэн нажимает кнопку.

Мы замираем, словно любое движение опрокинет нас за грань. Роуэн хрипло бормочет ругательства, а я пытаюсь расслабиться, но это невозможно, потому что он возобновляет толчки: сперва медленно и отрешенно, затем быстрее и глубже. Он снова нажимает кнопку на игрушке, увеличивая темп и амплитуду вибрации. Теперь меня не просто трахают: меня имеют во всех смыслах слова. Роуэн вколачивается внутрь с безжалостной ненасытностью.

– Потрогай себя, – хрипит он. – Кончи. Назови меня по имени. Дай услышать, как я тебя имею.

Я делаю в точности, как он просит: прижимаю пальцы к клитору, скользкому от возбуждения и смазки, провожу по сережкам, выкрикиваю его имя. Плоть пронзает электрический разряд, будто вся энергия в моем теле перетекает из конечностей в глубину. Внутренние стенки плотно сжимают в себе мужскую плоть, и я распадаюсь на части. Роуэн громко рычит, вытаскивает игрушку из задницы, вставляет вместо нее член и с содроганием изливает остатки семени в тугой жар.

– Твою мать… – шипит он, переводя дыхание и медленно из меня выскальзывая.

Потом ложится рядом и, не давая мне пошевелиться, раздвигает ягодицы, глядя, как изнутри вытекает сперма.

– Пожалуй, мы успеем еще разок. Только выпью сперва пару упаковок жаропонижающего.

– Наверное, в следующий раз лучше надеть костюм пирата.

– Ты будешь пираткой, а я – попугаем.

– Ты и правда чудовище…

– Но ты меня любишь, – говорит Роуэн, сползая с кровати и снимая костюм дракона. Все его тело блестит от пота.

– Люблю.

Ухмыльнувшись, он целует меня в висок, затем идет в ванную, чтобы выпустить кота и принести влажные салфетки. Уинстон мстительно норовит ударить Роуэна лапой, однако тот уворачивается, снова залезает на кровать и ласково стирает с моей кожи лишнее.

– Уже договорилась с подругами, чем будете заниматься на