Ущербная для Темных Драконов, или выжить в Академии Магии - Дианелла Кавейк

— Нет-нет-нет-нет! — только и крутилось в голове.

Вокруг кто-то вскрикнул — то ли от удивления, то ли от моего маневра.

Я влетела в зону ближнего герцогского космоса и выхватила бокал прямо из его руки, чуть не сбив при этом локтем лорда с орденами.

Рэйрн замер.

На долю секунды между нами повисло молчание, как перед разрядом молнии. Я встретилась взглядом с той самой девушкой.

Господи, какие у нее были наглые глаза.

Хищница. Настоящая.

Тихая змея в шелковом платье цвета переспелой сливы, усыпанном блестками, как чешуей. Она стояла с идеально прямой осанкой, как будто уже репетировала свою речь на похоронах герцога — и явно не как его вдова. Ее бровь изогнулась, как изящный клинок, а на губах появилась легкая, почти дружелюбная улыбка. Почти. Но не для меня.

— Прошу прощения, милейшая, — произнесла я с самой широкой, самой светской и самой воспитанной улыбкой на лице, — мой жених не пьет.

В зале ахнули. Один за другим, словно вспышки фейерверка.

Кто-то чуть не подавился шампанским, кто-то уронил веер. Рэйрн приподнял бровь. Медленно. Опасно.

Я же мысленно аплодировала себе за выдержку, потому что руки уже дрожали от напряжения, а ожерелье жгло кожу так, будто кто-то пытался зажарить меня живьем — причем на живом огне, без соли и перца.

И тут — удар.

Точнее, предательство.

Каблуки.

Мои прекрасные, длинные, грозные, высокомерные каблуки, которые до этого момента не подводили.

Я почувствовала, как один из них скользнул по мрамору, поддался, и нога подвернулась.

— О, нет... — пронеслось в голове, прямо перед тем, как земля пошла из-под ног.

Я пыталась удержать равновесие, но в руке был бокал, в другой — подол платья, а в сердце — хаос.

Следующее, что я помню — вино (или что там было?) вылилось прямо на платье той самой девушки.

Она сначала даже не поняла.

Открыла рот.

Над бровями — удивление, на губах — недоумение.

В зале воцарилась гробовая тишина.

Можно было услышать, как где-то в углу икнул магистр экономической магии.

И вдруг... ее кожа зашипела.

Буквально.

Как будто под платьем у нее пряталась сковородка, и вино попало прямо на раскаленную поверхность.

На открытых участках кожи — на плечах, на декольте — начала проступать язвенная сыпь, бугристая, красная, страшная, как будто кто-то плеснул на нее кислотой.

Девушка завыла. По-настоящему. Пронзительно. Так, что даже люстра дрогнула.

Толпа вздрогнула.

Кто-то прикрыл рот перчаткой. Кто-то отшатнулся. Кто-то... шепнул:

— Отрава!

— Светлые боги, — выдохнул кто-то сбоку.

Глава 73. Двое… и бриллианты

Началось. Разборки века.

Одну даму увезли под руки. Вторую откачивали целительницы, как могли. А третья, кажется, притворялась мертвой, чтобы не отвечать на вопросы. На званом ужине, в сердце столицы, в окружении всей знати королевства — герцога пытались отравить. В который уже раз, к слову. Я прямо не знаю, с кем у него такие теплые отношения, что его регулярно пытаются отправить в мир иной с помощью химии.

Если бы у меня на каждый такой случай был медяк, я бы уже открыла собственную аптеку.

Принц Дэриан занялся делами всерьез. Руководил сыщиками, охраной, раздавал приказы, и, честно говоря, выглядел так, будто собирался перевернуть весь замок вверх дном и еще раз — вбок. Его было много. Он был везде. И каждый маг, каждая служанка, каждый чиновник уже ощущали, что будут допрошены лично. И, скорее всего, с пристрастием.

А вот герцог...

Герцог был тише.

Но от этого — только страшнее.

Он подошел ко мне быстро, с той сосредоточенностью, от которой обычно начинают срываться замки. Сначала я даже не поняла, что он делает — пока не поднял меня, как мешок картошки, и не закинул себе на плечо.

— Что... что ты делаешь?! — зашипела я, дрыгая ногами, как приличная дама, которую похитили среди бела бала.

Он не ответил. Просто молча шел по коридору, не обращая внимания на взгляды. А ведь взгляды были. Люди отшатывались от нас, прятали лица за веерами, даже магистр философии чернокнижия чуть не уронил свою трость.

А герцог шагал. Суровый, величественный, свирепый. Как будто мне в письмах угрозы шлет, а не несет в обнимку.

И вот — пустой кабинет. Судя по запаху пыли и старых пергаментов, сюда никто не заходил со времен основания Академии.

Он захлопнул за собой дверь.

Замок щелкнул, и в комнате повисла тишина. Тревожная, как в передышке между двумя взрывами.

— Я хотел спросить это у тебя, Лерианна, — сказал он, медленно опуская меня на пол.

Я отступила на шаг.

О, как же он опасно смотрел. Его тень будто бы выросла на пол-кабинета. А взгляд... Взглядом этим, кажется, можно было поджигать факелы. Или совесть.

— Ты сбежала от меня, чтобы прийти с принцем? — спросил он, поднимая бровь. Очень выразительно. Сильно. Как у всех уважающих себя герцогов.

Я фыркнула, вскинув подбородок.

— А я-то думала, что вы умны, герцог. Как о вас говорят, — с издевкой прошипела я, надавив, как полагается, на больное. У каждого мужчины оно есть — эго. А у Рэйрна, судя по реакции, оно было размером с драконью башню.

Он шагнул ко мне ближе. Я — отступила. Он снова — шаг. Я — назад. И так, пока не уперлась спиной в книжный шкаф, который угрожающе заскрипел от моих локтей.

— Я думаю, что и ты умна, Лерианна. Особенно, когда мы говорили о сделке, и о...

— О, да! — перебила я его, сверкая глазами. — Мы говорили о сделке. А в сделку не входили внезапные ужины. Не входило мое публичное унижение. Но входило то, что мы делали на столе!

Голос мой с каждой фразой поднимался все выше, и если бы стены кабинета умели краснеть — они бы уже горели, как свитки с еретическими трактатами.

Он усмехнулся. Этот наглый, самодовольный тип.

— Так тебе не понравилось, что я позвал тебя на званый ужин? — спросил он, криво улыбаясь.

— Это неважно, — отмахнулась я, раздраженно. — Ты все равно не слышишь.

Я отвернулась. Сделала вид, что рассматривала полку. Или плесень. Или любое другое вдохновляющее пятно, лишь бы не смотреть на него.

А он подошел ближе.

Намного ближе.

Я почувствовала, как тень герцога закрыла все освещение. Как жар от его тела пробежался по моей спине. И как мое дыхание стало прерывистым.

— Тебе не понравилось,