Командир Разведгруппы. За линией фронта - Анатолий Терещенко

2 сентября 1944 года Ставка Верховного Главнокомандования, рассмотрев предложения командующего 1-м Украинским фронтом и одобрив их, отдала директиву:

«Командующему 1-м Украинским фронтом. В связи с активизацией партизанского движения в Словакии и развертыванием вооруженной борьбы отдельных регулярных частей и соединений Словацкой армии против немецких захватчиков Верховный Главнокомандующий приказал…»

Дальше шел перечень мероприятий, состоящий из 4 пунктов, о подготовке и проведении операции на стыке 1-го и 4-го Украинских фронтов Красной Армии. Директиву подписал генерал армии Антонов 2 сентября 1944 года в 18.00.

В операции участвовали 38-я армия в составе шести стрелковых дивизий, усиленная 17-й артиллерийской дивизией прорыва, двумя танковыми бригадами (70 танков), 1-м гвардейским кавалерийским корпусом, двумя бригадами РС М-31, двумя полками РС М-13 и 1-м Чехословацким корпусом.

В тот же день Ставка отправила директиву и командованию 4-го Украинского фронта с задачей 8 сентября организовать наступление на красно-дуклинском направлении правым флангом 1-й гвардейской армии и выйти на границу Словакии, где соединиться со словацкими войсками и партизанами, ведущими борьбу с фашистами. Приказывалось свои действия согласовать с действиями 38-й армии 1-го Украинского фронта.

На этом направлении фашисты сосредоточили большие силы:

— 1-ю танковую армию под командованием опытного генерала Хейнрици,

— 545, 208-ю и 68-ю пехотные дивизии,

— учебный батальон резервного главнокомандования,

— 1004-й охранный батальон,

— усиленную роту 611-го охранного полка

— и батальон 96-й пехотной дивизии.

На преодоление Карпатского хребта нашим войскам отводилось трое, максимум — четверо суток с последующим соединением со словацкими войсками и партизанами. Основная задача для прорыва первого дня обороны противника ложилась на плечи воинов 38-й армии.

Гигантская пружина войны на этом участке сжалась до предела. Обе стороны сосредоточили массу оружия. Гитлер понимал, что это одно из главных сражений сорок четвертого года.

А пока на передовой царила непривычная, обманчивая тишина. Окопы, отороченные колючей проволокой, будто вымерли, и только в глубине тыловых порядков за молодым сосняком пробивались и таяли едва заметные сиреневые дымки полевых кухонь. Казалось, что стороны по взаимной договоренности взяли передышку, и лишь изредка зловещее безмолвие прерывал хлесткий звук одиночного выстрела снайпера, и раскатистое эхо ещё долго потом гуляло по каньонам и напоминало о затаившейся среди холодных и равнодушных горных хребтов её величестве госпоже Смерти.

Та и другая стороны устали, но всё равно знали, что день противоборства, час атаки непременно наступит.

И этот день наступил!

Утро 8 сентября выдалось солнечным, поэтому после более чем двухчасовой авиационной и артиллерийской подготовки воины армии, 25-го танкового корпуса, 1-го гвардейского кавалерийского корпуса и 1-го Чехословацкого армейского корпуса, воодушевленные тем, что идут на выручку восставшим словакам, дружно пошли в атаку. Атакующий порыв, и они уже углубились на 14 километров в глубь вражеской обороны. Гитлеровцы, достаточно умело используя преимущества гористой местности, оборонялись ожесточенно, нередко переходя в контратаки. Но силовой поршень доблестных советских воинов неумолимо двигался вперед, выдавливая постоянно перегруппирующиеся части и подразделения вермахта…

Бои были ожесточенными, о чем красноречиво свидетельствовали многочисленные щербатые выбоины на каменных отрогах и скалах и большие воронки от разорвавшихся снарядов и бомб на мягкой земле.

11 сентября в район Дуклинского перевала противник срочно перебросил к участку прорыва главные силы 8-й танковой дивизии, 101-ю горнострелковую, 544-ю и 78-ю пехотные дивизии. Они пришли на помощь обороняющимся войскам 357-й пехотной дивизии. Завязались жесточайшие бои — противник понимал, что взятие Дуклы — это открытие шлагбаума на стержневые европейские столицы — Берлин, Будапешт и Вену.

Большой переполох в стане врага произвели глубокие рейды в его тылы 1-го гвардейского кавалерийского корпуса, 5-го и 6-го гвардейских кавалерийских полков. Правда, войска 1-го гвардейского кавкорпуса чуть было не попали в танковое окружение, но с боями вышли на соединение с частями 38-й армии. Кавалеристам приходилось даже сражаться в яростных рукопашных схватках с горными стрелками из батальонов «Эдельвейс».

Победоносное наступление наших войск в Словакию встревожило эмигрантское чехословацкое правительство Бенеша в Лондоне. Министр иностранных дел этого правительства Я. Масарик в связи с успешными событиями наших войск на фронте телеграфировал в Москву своему послу З. Фирлингеру:

«Президент Бенеш от своего имени и я от имени министерства иностранных дел и национальной обороны просим телеграфировать, кто ходатайствовал, чтобы русские предпринимали карпатское наступление. Если это случилось в Москве, я снимаю с себя всякую ответственность».

Получалось так, что «лондонские сидельцы» не желали наступления нашей 38-й армии и 1-го Чехословацкого корпуса и выхода их на территорию Словакии. Они не хотели, чтобы Красная Армия способствовала успеху Словацкого национального восстания. Для них Словакия была неотъемлемой частью Чехии, и только они, по их разумению, не воюя, а отсиживаясь в теплых кабинетах британской столицы, могли распоряжаться судьбами своего воюющего на родной земле народа.

Тяжелые и затяжные бои шли с переменным успехом по преодолению отрогов Дуклинского хребта. Особенно тяжело было наступать на перевале танкистам, пробираясь через горные проходы, теснины и дефиле. К этому времени войска Красной Армии стали ощущать нехватку бензина и дизельного топлива — солярки. Не случайно командующий фронтом Иван Степанович Конев отправил в Ставку Верховного Главнокомандования шифротелеграмму такого содержания:

«Операция 38-й армии принимает напряженный характер. Перед армией действует свыше пяти пехотных дивизий, три танковые дивизии с общим количеством до 200 танков и самоходных орудий. Действия нашей авиации ограничены из-за отсутствия горючего. Отпущенный лимит 20 тыс. тонн полностью израсходован. В связи с этим прошу отпустить фронту 30 тыс. тонн дополнительно».

Вскоре этот вопрос Ставкой был оперативно решен. Наступление наших войск приковывало к действиям в Карпатах всё большие силы противника, что лишало его возможности обрушить всю свою мощь на борьбу со словацкими повстанцами. И всё же после того, как частями и соединениями 38-й армии генерал-полковника К. С. Москаленко, 1-го и войсками 4-го Украинских фронтов были взломаны первая и вторая оборонительные полосы противника, перед ними встала ещё более сложная задача — прорвать оборону линии Арпада, сооруженную на каменистых утесах Главного Карпатского хребта.