Белый Волк - Дэвид Геммел

— А что дашь за это? — спросил кто-то на улице. Следом послышался шорох вынимаемого из ножен металла.

— Глаза тебе выколю, погань!

— Зачем уж так-то, — со страхом отозвался первый. — Он только что вошел в дом.

На порог упала тень, и Скилганнон выпрямленными пальцами ткнул вошедшего в живот. Тот скрючился пополам, шумно выпустив из себя воздух. Второго, не успевшего спохватиться, Скилганнон двинул кулаком в челюсть и сбил с ног. Третий выхватил нож. Скилганнон перехватил его руку и боднул головой в нос. Оглушенный убийца выронил нож и отлетел назад. Скилганнон добавил ему с правой и с левой, и тот рухнул, как подкошенный.

Тогда он подобрал нож, ухватил первого за длинные волосы и втащил в таверну. В полумраке маячил хозяин с заказанной кружкой эля в руке.

— Поставь на стол, — дружелюбно предложил Скилганнон.

— Вы ведь его не убьете, нет?

— Я еще не решил. Возможно.

— Не угодно ли вам сделать это снаружи? Трупы отпугивают посетителей.

Побагровевший злоумышленник ловил ртом воздух.

— Наклонись и дыши медленно, — велел Скилганнон, усадив его. — А пока дышишь, подумай вот о чем. Я задам тебе несколько вопросов, каждый по одному разу, не больше. Если не ответишь сразу, я тебе перережу глотку, Итак: как меня зовут?

Он запрокинул голову убийцы назад и приставил нож ему к горлу.

— Скилганнон, — между двумя глотками воздуха выговорил тот.

— Отлично. В таком случае ты знаешь, что мои слова — не пустая угроза. Продолжим. Сколько ваших ждет меня на конюшне?

— Шестеро. Не убивай меня.

— Сколько лучников?

— Двое. У меня жена, дети…

— Где спрятаны лучники?

— В переулке, наверное. Не знаю. Этим Сервай занимался. Нам велели только идти за тобой и не дать тебе убежать. Клянусь.

Скилганнон отпустил его волосы, сильно стукнул по затылку, и наашанит без сознания повалился вперед. Скилганнон срезал с него кошелек, где болталось немного серебра, и кинул хозяину.

— Это тебе за хлопоты.

— Благодарствую, — кисло ответил тот.

Один из тех, что остались у входа, пошевелился и застонал. Скилганнон, наклонясь, снова двинул его в челюсть, и стон затих. Третий лежал мертвый, со сломанной шеей.

— Мило, нечего сказать, — сказал, склонившись над ним, хозяин. — Еще один труп.

— По крайней мере из него кровь не течет, — утешил Скилганнон.

— Все равно, приятного мало. Сюда люди поесть приходят, между прочим.

— У тебя так и так есть нечего.

— И то. Не найдется ли и в его кошельке что-нибудь?

— Что найдешь, все твое, — сказал Скилганнон, направляясь к выходу.

У таверны собралась небольшая толпа.

— Что там такое стряслось? — спросил кто-то. Скилганнон, не ответив, дошел до конца улицы и осмотрел близлежащие дома. Он быстро определил, где помещается конюшня, и зашагал прямо к ней. Человек в красной рубашке смотрел на него из открытой дверцы сеновала. Увидев, что Скилганнон идет к нему, он тут же убрался внутрь. Скилганнон перешел на бег, вильнул влево и перескочил через изгородь вокруг небольшого двора. Спрыгнув на землю, он услышал позади знакомый звук. В столбике торчала арбалетная стрела. Скилганнон промчался по двору зигзагами. Вторая стрела, отскочив от земли, пролетела рядом с его ногой. У самых дверей конюшни он выхватил мечи из ножен, кувырком вкатился через порог и вскочил на ноги.

Трое человек, бросившихся на него, погибли на месте.

Четвертый — худощавый, лысоватый и безоружный — остался сидеть на кипе сена.

— Рад видеть вас снова, генерал, — произнес он учтиво.

— Я знаю тебя. Ты служил в пехоте.

— Так точно. У меня и медаль есть. Королева вручила мне ее собственноручно.

Скилганнон обвел взглядом пустые стойла и прислонился к столбу.

— Это просто оскорбительно, посылать против меня такое дурачье.

— Так ведь быстро велели, а спешка никогда к добру не приводит. Да разве они когда послушают? Вынь им да положь. Прямо диву даешься, как это им удалось добраться до таких верхов. Я так понимаю, остальных вы тоже убили?

— Ты про тех, которые шли за мной? Только одного, двое скоро очухаются.

— Выходит, день не совсем уж испорчен. — Сервай встал, снял со стены свою саблю и обнажил клинок. — Поставим точку, генерал?

— Как хочешь. — Скилганнон спрятал в ножны Меч Ночи. — Ты поразительно спокоен для человека, который сейчас умрет. Это связано с твоей верой?

— Вы дрались с Агасарисом моей саблей — вот этой самой. Я присутствовал и видел, что не так уж вы и хороши. Идите сюда, я преподам вам урок.

Скилганнон с улыбкой отступил от столба и припал на одно колено. В тот же миг арбалетчик, укрытый в одном из стойл, вскочив на ноги, выстрелил. Маленький стальной кружок, вылетев из правой руки Скилганнона, вонзился в горло стрелку, а стрела попала в ногу Серваю. Тот с громким ругательством выронил саблю.

— Нет, скверный день. И кончается хуже некуда. Слышишь меня, Рикас? — крикнул он, запрокинув голову.

— Слышу, — ответил глухой голос сверху.

— Забирай арбалет и ступай домой.

— Что так? Авось еще попаду.

— Вернее, что сам подохнешь. Делай, как я сказал. Вынь стрелу, ослабь спуск и иди домой. — Арбалетчик, молодой парень, слез с сеновала, косясь то на раненого вожака, то на Скилганнона. — Иди, Рикас, иди.

Стрелок миновал Скилганнона и вышел в заднюю дверь.

— Зачем ты это сделал? — спросил Скилганнон.

— Просто одни задачи даются тяжелее других. Вы мне, по правде сказать, всегда нравились, генерал, а теперь, перед смертью, у меня и вовсе пропала охота доводить это дело до конца.

— От простреленной икры обычно не умирают.

— Умирают, если стрела отравлена. — Сервай, с трудом ворочая языком, снова хлопнулся на кипу сена. — Черт. Это было бы смешно, не будь все так чертовски трагично. — Он со стоном качнулся вперед и упал.

Скилганнон подобрал свой метательный круг, вытер и сунул за пояс.

— Да приведет твой путь к свету, — сказал он, став на колени рядом с умирающим.

— Я за это… не поручусь.

Скилганнон поднял саблю Сервая.

— В тот день она хорошо мне послужила, — сказал он, но Сервай уже умер и не слышал его. Скилганнон вдел саблю в ножны и повесил через плечо.

В дальних стойлах отыскались четыре лошади, отощавшие и недокормленные. Скилганнон оседлал всех, сел на гнедого мерина и вывел их из конюшни.

В город продолжали подвозить провизию, и волнения поутихли. Датиане и их союзники не притесняли население, к казням почти не прибегали. Они повесили лишь нескольких родственников покойного короля, да еще десятка два советников сидели в тюрьме, ожидая допроса. Жизнь простого люда понемногу возвращалась в привычное русло.