Танец теней - Сьюзен Андерсон

Аманда не могла терпеть такую интенсивность ласк, не сходя с ума. Она посмотрела на его лицо, и поняла, что он тоже на грани.

Было бы трудно определить в точности момент, когда его так долго сдерживаемый экстаз вырвался наружу и изменил его внешность. Судорога прошла по его большому телу, он стал похож на человека, внезапно озаренного вспышкой молнии.

— Тристан, — прошептала Аманда и приникла губами к его горячей и влажной шее, водя губами по ней вверх и вниз. — Пожалуйста, — всхлипнула она. — Я не могу… Пожалуйста!

Тристан непонимающе взглянул на нее и продолжил свои размеренные движения.

— О, Боже, — прошептала она, приподнимая повыше свои бедра. — О, Тристан, я люблю тебя. Я люблю тебя…

И он вскрикнул, как будто его ударило электрическим током.

Аманда не меньше его была потрясена своим признанием. Она не знала почему, она не знала как, но она знала совершенно точно, что этот, казавшийся таким хладнокровным и неприступным, мужчина проложил путь к ее сердцу и навсегда обосновался в нем. Ее признание оказало на него магическое действие, потому что наконец его железный контроль был сломлен, и он начал входить в нее все сильнее и чаще, тверже и грубее. Внезапно он оторвался от ее губ и закричал, и войдя в нее, отпустил все свое столь долго сдерживаемое напряжение.

Пока не улеглись последние волны дрожи, Аманда испытала состояние неземного блаженства. Но уже моментом позже все предшествующие события этого долгого дня внезапно разом навалились на нее, и она разрыдалась.

Глава 16

Тристан знал, что Аманда проснулась. Он почувствовал на себе ее взгляд, но помедлил немного, прежде чем позволил себе повернуть голову и взглянуть на нее. Она сидела посреди кровати, обхватив руками колени.

Уголки губ Тристана дернулись в легкой усмешке, пока тело его принимало сидячее положение. Он изучил вчера каждый дюйм ее тела, но, забавно, он радовался при этом ее скромности. Стало быть, все то, что он видел, видели очень немногие и этот факт удовлетворял глубоко сидящий в нем инстинкт собственника, в котором он с трудом признался бы самому себе. Тристан улыбнулся, глядя на нее.

— Доброе утро, Аманда Чарльз. Аманда пыталась отгородиться от его снисходительного обращения, стараясь уберечь себя от неизбежного обратного превращения пылкого любовника в копа. И если он восхищался про себя ее скромностью, то она была оскорблена полным отсутствием таковой у него. Как он может сидеть вот так, совершенно не стесняясь ее, и даже не пытается прикрыть то, что, как ей было уже известно, обладает замечательной эрекцией?

Аманда отвела взгляд в сторону. Ей показалось, что она не сможет перенести такой фальши в их отношениях, когда ночью он будет любить ее и ласкать, а днем официально называть мисс Чарльз.

— Доброе утро, лейтенант, — пробормотала она, заранее предполагая, что так все и будет.

Улыбка Тристана исчезла, и он рухнул поперек кровати, увлекая за собой Аманду.

— Лейтенант? — прорычал он. — А что случилось с «я люблю тебя, Тристан?»

Он увидел ее каменное лицо, и понял, что она не хочет вспоминать о прошедшей ночи. Но какого черта она говорила ему, что любит его, если на самом деле не любит? Боже, ведь он взлетел на небеса в тот момент, когда она вчера произнесла эти слова. Внезапное подозрение заставило его взгляд потемнеть.

Возможно, ее признание было вызвано лишь минутной слабостью, порывом страсти, желанием получить долгожданное удовольствие?

В глазах Тристана вспыхнула решимость.

Он наклонил свою голову и носом отодвинул волосы с ее глаз.

— Скажи: «Доброе утро, Тристан!» — мягко скомандовал он.

— Нет, Маклофлин, нет. Однако у нее не было сил уклониться от его теплого влажного языка, касавшегося ее лица.

— Скажи это, прошу тебя!

— Доброе утро, Тристан.

Он поцеловал ее в глаза, в нос, в щеки в знак одобрения. Она снова оказалась в его власти.

Тристан придвинулся к ней, и его губы оказались возле ее губ, так, что она чувствовала его горячее дыхание.

— Мэнди, поцелуй меня, — он задержал свое дыхание. Она никогда раньше не целовала его первой.

До Аманды дошел смысл просьбы, и сердце гулко ухнуло у нее в груди. Откажись, приказывал ее рассудок. Скажи ему, чтобы он ушел. Но все ее естество кричало об обратном.

Аманда коснулась рукой его лица и повернула к себе.

— Лейтенант Маклофлин, я сделаю все, что ты хочешь, — прошептала она тихо и прижала свои сухие губы к его губам с холодной решительностью. Потом отпрянула назад, изучающе глядя на него.

— Подожди немного, — прошептала она и, сделав глубокий вдох, открыла свои губы и мягким обволакивающим движением схватила его рот, так, как обычно делал он. Когда его губы открылись, она просунула свой язык между его зубами, лаская его. Тристан почувствовал ком в горле, и, схватив ее за талию, опрокинул на подушки.

Его любовь на этот раз была быстрой и неуправляемой, ничем не напоминая тот контролируемый процесс, который он продемонстрировал прошедшей ночью. Аманда приняла его дикую необузданную агрессию как должное. Она еще не пришла в себя после пережитых ощущений, когда он вдруг привстал на колени и откинул волосы с ее лица.

— Аманда, расскажи мне, как погибла твоя сестра Тедди.

Он молча слушал, пока она рассказывала, и он поцелуями осушал ее слезы с нежностью, которую никогда не выказывал раньше. Поэтому ее едва не шокировали его слова, когда он заговорил.

— Она, видимо, считала вполне нормальным собственное малодушие, — констатировал он с неодобрением, и, взглянув на него, Аманда увидела то, чего опасалась увидеть чуть раньше — жесткие, с металлическим блеском, глаза копа.

— Как ты смеешь! — вскричала она. — Он не знал самого главного… он не имел права… — она передернула плечами, не желая, чтобы Тристан прикасался к ней, раз он смеет критиковать ее любимую сестру. Тристан разозлился.

— Среди тех, с кем я рос, было много людей, которым пришлось хлебнуть настоящего горя и несчастья. Но они чертовски старались выжить, вопреки всему, что мешало этому.

Он схватил ее за запястья, потому что она все еще силилась оттолкнуть его.

— И они, это ясно, чертовски ясно, они не бросили бы свою младшую сестру в одиночестве, возложив на нее тяжесть вины и горя.

— Заткнись! — заорала Аманда. — Ты не знаешь ничего ни о Тедди, ни обо мне.

— Я знаю лишь, что она имела больше, чем многие. Она имела молодость, здоровье, надежду на лучшее в будущем… и такую сестру, как ты. У нее была ты, о, дьявол, почему же она была столь эгоистична, чтобы не думать ни о чем, кроме собственного горя? Признайся, Аманда, сколько ночей ты не могла спать, обвиняя себя в том, что не смогла ее остановить? Конечно, не было никаких шансов, что ты могла ей помешать, ты понимаешь — никаких, если она уже выбрала такой путь.