Любовь и честь - Флора Спир

– Прекрати, Джоанна, – пригрозил он. – Я больше не юноша, а карабкаться по стене башни было тяжко и смертельно опасно.

– Как жаль, что ты не свалился и не сломал себе шею, – нарочито зло проронила она, стараясь выдернуть из его цепких пальцев свои тонкие запястья.

– Джоанна, которую я знал когда-то, никогда не вымолвила бы таких жестоких слов.

– Я очень изменилась, милорд, – чуть не со слезами сказала она. – Неужели тебе не пришло в голову взять меня с собой, когда ты бежал отсюда?

– А ты бы отправилась со мной? – спросил он, начиная злиться на ее несправедливые упреки. – Или осталась бы рыдать над бедным Криспином?

– Он был намного лучше тебя, Элан. Ты оставил меня во власти жестокого самодура отца. Криспин же дал мне сына.

– Я встретил его. Сходство поразительное.

– Ты равнодушно бросил меня. – Голос ее дрогнул и прервался. – Трусливо сбежал и не вернулся ко мне.

– Теперь я здесь, Джоанна. Я никогда не переставал любить тебя, думать о тебе. Но я должен был выждать, надеясь остаться в живых. Я долго и терпеливо ждал благоприятных условий, чтобы вернуться за тобой, поверь же мне!

– Восемнадцать лет! Долго же ты выжидал, мой дорогой рыцарь чести!

Жесткая ирония в ее голосе резанула по его натянутым нервам. Не так представлял он себе их встречу после столь долгой разлуки. Он глядел на молодую женщину, лежащую так тихо, что он заподозрил, не придумывает ли она какой-нибудь каверзы. Она, наверное, ищет способ подозвать стражника к двери. Продолжая держать ее руки заломленными за голову, он передвинулся на постели и вытянулся во весь рост на ней: бедро к бедру, грудь к груди, так что вся она, нежная, округлая и бесконечно желанная, вся оказалась под ним.

Я мечтал о твоих губах каждый день все эти восемнадцать лет, – проговорил он, бесконечно нежно целуя ее. На этот раз она не сопротивлялась и не билась. Она лежала отрешенная и тихая, позволяя его нетерпеливым губам ласкать ее рот.

– Джоанна, – шептал он. – Любовь моя, бесценная.

– Я тебя ненавижу, – твердила она. – Не пытайся обладать мною. Хочу ненавидеть тебя, как раньше. Это дает мне силу.

Он не внимал ее просьбам и обидным словам. Он целовал Джоанну до тех пор, пока она не начала отвечать, а он не осмелился отпустить ее запястья, и тогда ее руки скользнули ему за спину и обняли теснее и крепче. Он продолжал целовать, пока ее губы не раскрылись в жаркой истоме…

– Ты поцеловал меня так же в саду трав, и я думала, что мое сердце остановится от неизведанного ранее блаженства.

– Джоанна, – шептал он, с трудом отрываясь от нее и садясь на постели. – Я с радостью провел бы здесь ночь, предаваясь любви с тобой, но я пришел не за этим.

– Тогда почему ты здесь? – спросила она с прежней холодностью.

– Мне надо многое тебе рассказать и многое у тебя спросить. Будешь слушать?

– Буду, но только потому, что ты сказал, что у меня появится возможность получить свободу. – Она поднялась с постели и оправила юбки. Бросив на него странный, немного удивленный взгляд, она улыбнулась уголком рта. – Хорошенько подумай, Элан. Ты вправду хочешь освободить меня? Я уже не та невинная кроткая девочка, которую ты знал когда-то. То, что я перенесла, изменило меня, сделало суровой и непримиримой, не слишком доверчивой к людям.

– Я заметил перемену, – грустно промолвил Элан, потирая шишки на затылке и глядя на валяющийся из-под вина кувшин.

– Ты тоже изменился. – Она не сводила с него глаз. – Отрастил бороду, и на висках седина, и плечи у тебя стали такими широкими, что непонятно, как ты пролез в окно.

– Это было нелегко, – признался он.

– Обратно будешь выбираться тем же путем? – В ее глазах мелькнула тень улыбки.

– Если доживу. – Элан пытался шутить.

Но Джоанна была печальна. Она села рядом с ним на кровать и обреченно сложила руки на коленях, собираясь внимать ему:

– Говори, что ты хотел мне сказать, Элан. Я выслушаю все не перебивая.

Он поведал Джоанне обо всем, что случилось с тех пор, как они с Пирсом бежали из Бэннингфорда, оставив мертвого Криспина на руках его молодой жены. Он описал ей их жизнь на Сицилии на службе у короля Рожера, женитьбу Пирса, рождение дочери и смерть жены; его решительный отказ от брака из-за любви к Джоанне. Закончил же он описанием их возвращения в Англию. Элан сказал, что они с Пирсом не теряют надежды разыскать убийцу Криспина.

– Значит, у Пирса есть дочь? – спросила Джоанна, когда он закончил свою повесть. – Меня удивляет, что он взял ее с собой, подвергнув такой опасности.

– Она смелая и сообразительная девушка, – улыбнулся Элан при мысли о Самире. – Не думаю, что отец смог бы помешать ей ехать с нами.

– Если тебе верить, ты так и не обзавелся семьей. Но какие-то близкие женщины существовали же?

– Несколько. Но ни одна из них не была тобой.

– Что ж, мне не надо доказывать мою верность умершему мужу, – в ее голосе звучала горечь, – или чистоту моей влюбленности в юношу, однажды разбудившего во мне женщину. Мне не дано было даже согрешить после гибели Криспина. И, по правде говоря, это удручает меня. Я могла бы иметь еще детей. Мне так этого хотелось. Дети… – Голос ее печально замер.

– Мне очень жаль. – Он сжал ладонью ее пальцы.

– Я кажусь тебе гораздо старше?

– Ты кажешься совсем молодой. У тебя нет седины, всего лишь несколько морщинок вокруг глаз, и кожа такая же нежная и гладкая, как и была.

– Роэз тоже так говорит, но я хотела услышать это от тебя. Полагаю, это оттого, что я, в общем-то, не жила, а существовала. Я как комарик в янтаре, застывший на века. – Она убрала его руку со своей и снова сложила руки на коленях. – Ты говорил, что должен меня о чем-то спросить. Скажи: чего ты от меня хочешь?

Огорченный ее холодностью, он отозвался не сразу.

– Ты говорил, что готов освободить меня из отцовского плена, – напомнила она.

– Чтобы доказать, что я не виновен в смерти Криспина, – наконец выговорил он, – и Пирс не виновен в пособничестве мне, необходимо раскрыть настоящего убийцу.

– Понимаю. – Голос ее звучал неестественно безучастно.

– Возникает неумолимый вопрос: почему твой отец столько лет держит тебя в этой комнате?

– Это-то для меня не загадка, – ответила она.

– Ты знаешь, кто убил Криспина?

– О да. Я знала с самого начала. Трудность же состояла в том, что кое-что я забыла. Полагаю, это из-за того, что была слишком потрясена видом Криспина, залитого кровью. А потом он умер у меня на руках. Когда переживешь такую трагедию, любые подробности кажутся неважными, и часть этой страшной ночи выпала у меня из памяти. – Она встала и прошлась по комнате. – Но пребывание столько лет в заточении дало мне время, чтобы многое вспомнить и продумать.