Лорд Очарование - Сьюзен Робинсон

Пэн стряхнула руку Нэни.

— Боже терпеливый! Отчего эта перемена?

— У меня было время, чтобы подумать. Девица, которая больше не является девицей, должна быть благоразумной, госпожа.

— Нэни, уйти.

— Но что насчет…

— Прочь с глаз моих!

Нэни стремглав выбежала из комнаты.

— Предательница, — выкрикнула Пэн, как только за ней закрылась дверь.

Вскоре Пэн съёжилась на кресле у камина, пальцы ног с яростью скрючились в домашних туфлях. К этому времени гнев, вызванный предложением Нэни, раскалился и вспыхнул с новой силой, когда она вспомнила о Моргане Сент-Джоне. Она пожалела, что не могла взвыть столь же громко, как ветер, носившийся у стен замка.

У него хватило наглости обвинить её в том, что она желала его. Он пытался наказать её за ошибки, сделанные ею, и теперь она боялась, что он собирался сделать её своей любовницей. Несомненно, Вэлин был выше неё по положению и рождению, но это не давало ему права унижать её.

Почему Бог снова наказывает её его присутствием?

Благодаря шторму он оказался на её острове, настроенный насмехаться и обольщать её. Его поведение с ней было подобно поведению мужчины, наносящего визит шлюхе… мужчины, который, развлекаясь, скрывает глубокое и неизменное презрение. Но она не позволит его умозаключениям причинить ей боль. Пэт покажет, что он больше не дождется от нее хныканья, обожающих глупых улыбок и никакого другого признака расположения.

Она должна была убедить его в своём желании избавиться от него, и как можно скорее, прежде чем его чувственность спалит её благоразумие и прежде, чем он причинит ей боль, снова оставляя её зализывать свои раны. Но, несмотря на его отвратительное поведение, она вынуждена была признаться самой себе, что хотела его. Проблема была в том, что он тоже знал об этом.

Когда они окажутся вместе, ей придётся намного лучше изображать холодность. Морган ко всему прочему считал, будто она составила заговор с лордом Монфором, чтобы заполучить его. А единственное, что может заставить его оставить её в покое, были его поиски священника.

Может быть… да… был способ показать ему, что она не нуждалась в нём. Если она поможет ему поймать французского священника, тем самым докажет, что желает его скорейшего отъезда. Она должна сделать две вещи — заверить его, что не желает его и уговорить его уехать. Как убедить его, как…

Пэн задержала дыхание, затем снова задышала неглубоко и часто. Хватит ли у неё храбрости, чтобы сделать это? Это было рискованно, но ей необходимо избавиться от него прежде, чем она потеряет рассудок и сдастся ему на милость.

Кто-то постучал в дверь. Твисл ворвалась в комнату, прервав спутанные размышления Пэн.

Ломая руки, Твисл раскачивалась взад и вперед на пятках.

— Этот человек заставляет меня готовить ужин.

— Ты всегда готовишь ужин, Твисл.

— Но только не по его указке. — Твисл покраснела. — Он сказал, что именно я должна приготовить, и если я не приготовлю, то он обещал собственноручно поджарить меня вместо еды.

— О, Твисл, — застонала Пэн.

— И он сказал, что вы должны спуститься в зал через два часа.

— Что?!

— Он приказал, чтобы все ели в зале.

— Приказал? В моём доме? — Губы скривились, Пэн почувствовала, что её самообладание трещит по швам. — Возвращайся на кухню, Твисл. Скажи милорду Сент-Джону, что я не буду подчиняться приказам в моём собственном замке. Сегодня вечером я буду ужинать в своей комнате, и это — мой приказ.

Когда подошло назначенное время, Пэн всё ещё пребывала в своих покоях, постукивала пальцами по буфету и пыталась читать Книгу часов.[90] Несколькими минутами ранее она спустилась на половину лестницы и слушала приготовления в зале. К этому времени Нэни уже должна была принести ей поднос. Пустота в желудке уже начинала причинять болезненные ощущения. Она услышала, как кто-то прочистил горло, оглянулась и обнаружила разинувшего рот Эрбута, таращившего на неё глаза.

— Я стучал, госпожа.

— Где мой поднос?

Эрбут заложил большие пальцы рук за ремень и уставился в пол.

— Лорд Морган сказал, что если вы не присоединитесь к нам, мы не будем есть. Что мы навсегда останемся сидеть за столом, госпожа.

Она почувствовала острый укол сочувствия. Бедный Эрбут, он ещё не закончил развиваться и нуждался в большом количестве еды, пока, как молодой лук, вытягивался в высоту. Краска прилила к её щекам, когда мальчик поднял на неё просительный взгляд.

— Очень хорошо, Эрбут. Я не буду заставлять тебя голодать.

Эрбут усмехнулся.

— Спасибо, госпожа.

Шагая впереди Эрбута, Пэн пыталась найти в себе хоть толику безразличия, чтобы бороться с поджидающим её испытанием. К тому времени, когда она прошла сквозь сводчатый проход в зал, её голова была высоко поднята. Она заколебалась, когда увидела, что все собрались за столами, и Морган, занял самое большое кресло на возвышении, он повесил плащ на спинку своего седалища, чтобы высушить его. Пэн заставила себя улыбнуться своей самой сияющей и надменной улыбкой.

— Святые, — сказала она Нэни, ждавшую ее за стулом. — Почему меня не позвали к столу? Я так хочу есть, что мои внутренности лязгают о позвоночник.

Она встала у своего стула, не глядя на Моргана.

— Где наш священник? Не закончил делать добрые дела? Тогда я скажу молитву.

— Все, — сказал громким голосом Морган, поднимаясь. — Опустите головы для молитвы.

Тот час же её рот закрылся, Пэн бросила на Моргана убийственный взгляд, но он уже опустил голову и начал читать молитву. После этого трапеза возобновилась в тишине, все от мальчишек, выносящих ночные горшки, до Нэни пожирали глазами молчаливую пару на возвышении.

Пэн отказывалась смотреть на Моргана. Она принялась за свою оленину. Твисл пожарила её на вертеле, приправила вином, зелёным соком,[91] перцем и имбирем. Пэн уставилась в свой тренчер. К Твисл редко попадал олень, поставки на остров были маленькими.

— Твисл, как так получилось, что на обед у нас оленина?

Повариха помедлила с подносом куриных пирогов в руках и сердито уставилась на Моргана.

— Он заставил меня приготовить её.

Морган положил кусок оленины в рот и усмехнулся, с энтузиазмом начав жевать. Пэн удалось скрыть своё раздражение, отведя взгляд. Через ширму она увидела, как мальчик несёт гору тарталеток[92] со свининой. Позади него шагал другой с каплуном,[93] приготовленном на медленном огне. Тогда она повернула голову.

Она почувствовала запах buknade,[94] похлебки, сделанной с курицей и приправленной большим количеством дорогих специй — гвоздики, шафрана, соли, и перца. А это имбирь, она снова принюхалась? Пэн сделала большой глоток эля и так резко опустила кубок, что напиток расплескался на скатерть. Хихиканье Моргана заставило её ухватиться за край стола.