История внешней разведки. Карьеры и судьбы - Леонид Млечин

— А сколько вообще нужно иметь агентуры, чтобы знать, что происходит в мире?

— Не так много, — ответил Дроздов, — пять-шесть человек, а вся остальная агентурная сеть должна их обеспечивать, отвлекать от них внимание.

Крючков с интересом выслушал Дроздова, но остался при своем мнении.

Опытный оперативник исходит из того, что надо иметь не много агентов, но дающих ценную информацию. Крючков требовал от резидентур увеличить темпы вербовки. Брали количеством. В первую очередь по всему миру пытались вербовать американцев. Во всех резидентурах были люди, занимающиеся ГП — главным противником. Сидел наш разведчик, например, в Новой Зеландии, а работал на самом деле против американцев, то есть старался завербовать кого-то из сотрудников американского посольства или корреспондентов.

Старательнее всего искали возможности завербовать сотрудников местной резидентуры ЦРУ. Это считалось высшим достижением. За вербовку американца давали орден. Правда, вербовка — редкая удача. За всю жизнь можно завербовать одного-двух человек, которые будут работать достаточно долго.

В мае 1978 года агенты ФБР задержали троих советских разведчиков, которые должны были изъять из тайника важные данные о технике борьбы с подводными лодками, заложенные офицером американского военного флота. Но офицер оказался агентом-двойником, он работал на ФБР и военно-морскую контрразведку. Советские разведчики угодили в ловушку.

Одного из троих, атташе советского полпредства при ООН Владимира Петровича Зинякина, защищенного дипломатическим иммунитетом, отпустили (ему пришлось покинуть США). Сотрудникам секретариата ООН Рудольфу Петровичу Черняеву и Вальдику Александровичу Энгеру предъявили обвинения в шпионаже. Обоих судили, приговорили к пятидесяти годам тюремного заключения, но через год их обменяли.

Вальдик Энгер потом говорил, что он не хотел идти на ту встречу, боялся, считал американца подставой. Но резидент требовал новых вербовок…

Начальнику разведки поступало огромное количество информации. Главное, какие выводы он из нее делал. В своих воспоминаниях Крючков писал, что «добываемые разведкой материалы говорили о подготовке стран НАТО к войне… К войне готовились и мы, хотя у нас никогда и не было намерения ее начать… Нас втягивали то в один, то в другой дорогостоящий виток гонки вооружений. Порочный круг этого бесконечного марафона все туже затягивался петлей на нашей шее».

Выходит, Крючков действительно верил, что НАТО собирается напасть на Советский Союз? И что нашу страну кто-то насильно втягивал в гонку вооружений, а не само советское руководство, в первую очередь председатель КГБ Андропов и министр обороны Устинов, требовало отдать все силы и ресурсы армии?

При таком скудном уровне осмысления окружающей действительности никакой аппарат разведки не поможет…

Сам Крючков немало гордился одной операцией советской разведки. В августе 1974 года на Кипре произошел военный переворот, который закончился разделом острова, потому что на севере высадились турецкие войска. Президентский дворец в Никосии бомбили, и путчисты передали, что убит и сам президент — архиепископ Макариос.

Но КГБ организовал передачу по радио от имени Макариоса, что президент жив и призывает всех к борьбе с заговорщиками. Путч провалился, а Макариос, как потом выяснилось, к удивлению самих советских разведчиков, действительно выжил. Это Крючков называет успешным использованием службы «А» — «активные мероприятия». Обычно ее называют службой дезинформации… Большой удачей этой службы считается распространение фальшивки, из которой следовало, что вирус иммунодефицита человека, приводящий к СПИДу, создан в американских военных лабораториях. Впервые эту информацию удалось опубликовать в Индии, оттуда она пошла гулять по всему миру.

В 1979 году в составе первого главного управления КГБ появился 20-й отдел, который ведал сотрудничеством с разведками «прогрессивных стран», в основном арабских. Началось тесное сотрудничество со спецслужбами Ирака, Сирии, Ливии и Южного Йемена. Этот же отдел ведал отношениями с африканскими режимами, которые получали оружие от Советского Союза.

Еще в 1970 году при первом главном управлении усилиями Сахаровского был создан информационно-аналитический институт научно-технической разведки. В июле 1979 года Крючков преобразовал его в Научно-исследовательский институт разведывательных проблем, который должен был обобщать практический опыт и обогащать оперативный состав новыми разработками. Со временем появился еще и Институт управления, которому поручили компьютеризировать разведку. По указанию Крючкова была написана «История внешней разведки органов государственной безопасности Советского Союза». Она была секретной и предназначалась для воспитания молодого поколения чекистов.

В июне 1978 года Крючков во главе делегации КГБ впервые приехал в Афганистан. Он сыграл активную роль в Афганской кампании. Потом, когда пытались установить, кто же принял решение ввести войска в Афганистан, все отказались, и получилось, что это произошло вроде как само собой. В реальности разведка своими сообщениями из Кабула, своими оценочными материалами и прогнозами способствовала принятию решения о вторжении. Сообщения о том, что американцы намерены проникнуть в Афганистан и превратить его в форпост против Советского Союза, версия о том, что лидер Афганистана Хафизулла Амин — американский шпион, — все это работа разведки.

Однако предугадать подъем народного возмущения против советских войск разведка не смогла. Хотя сам Крючков уже признал, что в апреле 1978 года в Афганистане произошел всего лишь дворцовый переворот, а вовсе не народная революция, выражающая интересы широких масс трудящихся.

Народно-демократическая партия Афганистана была расколота на две фракции — «Хальк» («Народ») и «Парчам» («Знамя»), Обе фракции ненавидели друг друга. Эта вражда в значительной степени была порождена личным соперничеством между двумя вождями — Нур Мухаммедом Тараки («Хальк») и Бабраком Кармалем («Парчам»), Резидентура внешней разведки в Афганистане поддерживала отношения с группой «Парчам». Вот один из немногих рассекреченных документов того времени.

В мае 1974 года (за четыре года до переворота в Кабуле) заместитель заведующего международным отделом ЦК КПСС Ростислав Александрович Ульяновский направил своему начальству секретную записку:

«Лидер группы «Парчам» Народно-демократической партии Афганистана Кармаль Бобрак (так писали в те годы. — Л. М.) обратился к сотруднику резидентуры Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР в Кабуле, с которым он поддерживает неофициальные связи, с просьбой оказать содействие в поездке в Москву на лечение жены его брата — Джамили Найт Барлай (шифротелеграмма из Кабула, спец. КГБ № 349 от 13 мая 1974 года).