История внешней разведки. Карьеры и судьбы - Леонид Млечин

Принципиально не ходил на юбилеи разведчиков, не участвовал в обмывании новых званий и назначений. По словам Виктора Грушко, который его хорошо знал, Крючков не хотел, чтобы кого-то считали его любимчиком.

— Когда выйдем на пенсию, будем встречаться с вами в неформальной обстановке, — объяснил одному из высших офицеров, приглашавших его на банкет.

Дело было не только в нежелании заводить любимчиков. В руководстве первого главного управления традиционно складывались своего рода землячества — объединялись разведчики, которые долго работали на одном направлении. Объединяли их не только служебные, но и дружеские отношения. Они охотно проводили вместе свободное время, и за дружеским застольем часто решались кадровые вопросы — по взаимной договоренности продвигались «свои» люди. Такие землячества в первом главке именовались «мафиями». Существовали «американская», «скандинавская», «индийская» мафии…

В трудном положении оказывались люди со стороны, партийные работники, которых присылали в разведку. Они получали большие стартовые преимущества, потому что им присваивали сразу старшее офицерское звание, давали руководящую должность (не выше заместителя начальника отдела). Но подняться выше им, как правило, не удавалось. Не хватало оперативного опыта, во-первых, и не было поддержки со стороны соответствующей «мафии», во-вторых. Чужаков в разведке не любили.

Тем не менее считалось правильным привлекать в комитет в целом и в разведку в особенности партийно-комсомольских работников.

9 февраля 1977 года Андропов обратился в ЦК:

«В соответствии с постановлением ЦК КПСС от 17 июня 1970 года и распоряжением Совета Министров СССР от 12 июля 1970 года Комитетом госбезопасности при Совете Министров СССР в 1970 году были организованы при Высшей Краснознаменной школе КГБ при Совете Министров СССР имени Ф.Э. Дзержинского двухгодичные курсы подготовки руководящего состава в количестве 50 человек, направленных в органы КГБ с руководящей партийной и комсомольской работы.

В последующем срок действия курсов с разрешения Инстанции дважды продлевался. За период функционирования курсов проведено три набора и осуществлено два выпуска слушателей…

За сравнительно короткий срок выпускники курсов положительно зарекомендовали себя на руководящей работе. Многие из них получили повышение по службе: 12 человек назначены начальниками территориальных органов КГБ и их заместителями, 2 — избраны освобожденными секретарями парткомов, 3 — являются заместителями начальников управлений 15-го Главного управления, 8 — работают начальниками и заместителями начальников отделов подразделений центрального аппарата КГБ.

За счет работников партийных, комсомольских и советских органов также укрепляется кадрами 1-е Главное управление КГБ. Постановлением ЦК КПСС от 27 января 1975 года Комитету госбезопасности разрешено в 1975–1977 гг. отбирать в городе Москве для работы в разведке лиц из числа партийных и комсомольских работников, сотрудников министерств, ведомств, органов печати, выпускников высших учебных заведений.

Решение задач, стоящих перед советской разведкой в современных условиях, обуславливает необходимость более широкого пополнения 1-го Главного управления КГБ кадрами руководящих и ответственных партийных, комсомольских и советских работников из крупных партийных организаций страны.

В целях дальнейшего систематического пополнения органов госбезопасности просим разрешить отобрать в 1977 году:

— 50 руководящих партийных, комсомольских и советских работников в возрасте до 40 лет для подготовки руководящего состава КГБ на двухгодичных курсах Высшей Краснознаменной школы КГБ.

— 50 человек в возрасте до 35 лет из числа руководящих и ответственных партийных, комсомольских и советских работников на учебу в Краснознаменный институт КГБ с последующим их использованием на руководящей работе, в том числе и за границей по линии 1-го Главного управления КГБ при Совете Министров СССР».

Когда Крючков пришел в разведку первым заместителем, ветераны разных «мафий» пытались найти к нему подход, перетянуть на свою сторону, наладить неформальные отношения в обмен на поддержку. Намекали, что чужаку в одиночку не выдержать. Говорят, что на одном из юбилеев Крючкову говорили это чуть ли не в открытую. Откровеннее всех был начальник управления внешней контрразведки генерал-майор Олег Данилович Калугин, потомственный чекист. И будто бы Крючков запомнил этот разговор и при первой возможности сломал Калугину карьеру.

Возможно, именно эти разговоры имел в виду Крючков, когда писал, что разведка отличалась своей кастовостью и определенным снобизмом. Сотрудников первого главного управления в Комитете госбезопасности называли белой костью, упрекали в высокомерии, стремлении выделиться, оторваться от общего чекистского коллектива.

Крючков не поддался давлению ветеранов. За ним стоял Андропов, так что Владимир Александрович чувствовал себя уверенно. Став начальником разведки, Крючков принялся методично разрушать систему неформальных отношений, и «мафии» утратили прежнее влияние.

Крючков был завзятым театралом, не пропускал ни одной интересной премьеры. Я сам впервые увидел его в театре в середине семидесятых. Мой отчим вполголоса сказал:

— Смотри, вот начальник советской разведки.

Невысокого роста невыразительный человек в очках сидел где-то во втором ряду.

В августе 1991 года, после провала путча, при обыске на даче и в городской квартире Крючкова искали его записную книжку. Жена, Екатерина Петровна, рыдая, объяснила, что он обходился без книжки. Он помнил все имена, фамилии, телефонные номера. Ему и компьютер не был нужен.

Как и весь КГБ при Андропове, внешняя разведка при Крючкове достигла в определенном смысле пика своего могущества. Резидентуры по всему миру, большие штаты, широко раскинутые агентурные сети, солидный бюджет, новая оперативная техника и конечно же особое положение разведки внутри КГБ: разведчики ощущали особое расположение председателя комитета.

Потом, правда, Крючкова упрекали за то, что он увлекался большими цифрами. Разведка старалась собрать максимум информации по всем странам. Реальной пользы от этого было немного, но создавалось приятное ощущение полного контроля над миром. Однажды в Кабуле, поздно вечером, Владимир Александрович спросил начальника нелегальной разведки Дроздова:

— А сколько вообще нужно иметь агентуры, чтобы знать, что происходит в мире?

— Не так много, — ответил Дроздов, — пять-шесть человек, а вся остальная агентурная сеть должна их обеспечивать, отвлекать от них внимание.