Королева - Шарон Сэйл

— Мальчики, поздоровайтесь с дедушкой и бабушкой. Они приехали издалека, чтобы преподнести нам сюрприз.

Ленора подставила каждому из них щеку, вытерла сахарное пятно с рубашки Уилла и точно такое же с лица Джей-Джея.

— Чем вы тут занимаетесь? — удивилась она. — Коди, почему они такие грязные?

— Мы с Квин пекли печенье, — дружно ответили мальчики, сразу вспомнив, как им было весело несколько минут назад. — Идемте с нами! Вы все увидите сами! Там есть звезды, рождественские елки и еще всякое…

— С удовольствием, — откликнулся Аллен. — Вот только положу вещи…

— Я сам отнесу их в гостиную, дед, — предложил Донни, — а ты присоединяйся к ребятам. Только не ешьте все зеленое печенье: оно мое любимое.

Аллен весело рассмеялся, когда мальчики, взяв его за руки, потащили на кухню.

— Ленора, а ты с нами не идешь? Мне кажется, там сейчас очень уютно и к тому же такой запах, что просто пальчики оближешь!

— Мне надо поговорить с Коди, — ответила жена. — Я приду чуть позже.

Аллен нахмурился, сомневаясь, оставлять ли ему жену наедине с зятем. Они спорили целых три дня, пока она не дала обещания не предпринимать ничего такого, что дискредитировало бы Квин. Ведь не может же она нарушить слово. Мальчики стали подгонять его, и Аллен выбросил из головы дурные мысли.

— Ведите меня, — сказал он. — Я уже проголодался. Внуки, весело смеясь, потащили его на кухню.

— Как здесь чудесно пахнет! — произнес Аллен, вырвавшись из их рук.

Квин повернулась и с удивлением посмотрела на Уиттьерса, но широкая улыбка на лице Аллена успокоила ее, и она приветливо кивнула:

— Аллен… Простите… мистер Уиттьерс, рада видеть вас снова.

— Пожалуйста, зовите меня Алленом, — попросил он. — А сейчас, когда мы покончили с формальностью, скажите, сколько печенья мне можно съесть?

Квин рассмеялась и придвинула к нему тарелку.

— Вы были настолько любезны, что можете есть без ограничений.

Склонившись к тарелке, он взял печенье, оценив работу, похвалил мальчиков и отправил печенье в рот.

— Гм-м… На вкус оно даже лучше, чем на вид!

Тем временем Ленора затащила Коди в холл. Невзирая на обещание, данное Аллену, она не отказалась от задуманного.

— Коди… если ты не возражаешь, давай поговорим.

Начало не предвещало ничего хорошего, и Коди нахмурился.

Посторонившись, он пригласил Ленору в гостиную и жестом предложил ей сесть, но она в ответ только головой покачала:

— Нет. Лучше уж я сообщу тебе обо всем стоя. К сожалению, я приехала к тебе с плохими новостями.

Сунув руки в карманы, Боннер молча смотрел на свекровь.

— Мне стало известно, что женщина, которую ты нанял ухаживать за моими внуками, вышла из низших социальных кругов.

Коди тяжело вздохнул. Ему совсем не нравилось, что Ленора называет его любимую безликим словом «женщина».

О, как Квин была права, предположив, что за спиной Уолли Морроу стоит Ленора. Иначе как еще она смогла бы раздобыть информацию о Квин?

— Неужели ты не понимаешь, Ленора, что это не твое дело. Я знаю о Квин буквально все, как знаю и то, что люблю ее и собираюсь на ней жениться.

— Нет! Ты не сделаешь этого!

Крик Леноры разнесся по всему дому. Аллен вскочил, бросил надкушенное печенье и ринулся в гостиную. Черт бы ее побрал! Она же обещала!

Квин понимала, что приезд Уиттьерсов не предвещает ничего хорошего. Неужели ее предчувствия оправдались?

— Мальчики, — сказала она, — возьмите тарелку с печеньем и угостите бабушку с дедушкой.

Мальчики кивнули, но по их хмурым личикам она читала, что им совершенно не хочется этого делать. Сама она с удовольствием бы пошла в гостиную и вложила разум в голову этой ведьмы. Какое ей до них дело? Почему нельзя просто любить внуков и не вмешиваться в жизнь Коди?

Коди был того же мнения.

— Меня не волнует, нравится вам это или нет, — хмыкнул он. — Я уже давно обхожусь без ваших советов. Что бы я ни сделал, вам это всегда не нравится. Вы приносите в мой дом беду.

Спокойный тон бывшего зятя взбесил Ленору еще больше.

— Ну хорошо же… посмотрим, что ты скажешь, когда прочитаешь это! — закричала она и помахала у Коди перед носом, бумагой с последним сообщением Уолли Морроу.

Коди отбросил листок, даже не взглянув на него, чем лишь усугубил положение: теперь Ленору остановить не мог и влетевший в гостиную Аллен Уиттьерс.

— Она из семьи бедняка! — истошно кричала теща Коди, забыв о своем воспитании и положении в обществе. — Ее отец был нищим картежником. Они жили в ужасной трущобе по соседству с баром и всего через дорогу от шлюх. Только подумай, что она собой представляет! Вообрази себе, чем она могла заниматься! Может, они все там были шлюхи!

Звонкая пощечина Аллена вмиг оборвала тираду Леноры. Все онемели: Коди — оттого, что стал свидетелем этой сцены, Аллен — оттого, что ударил жену, а Ленора — от нанесенного оскорбления.

Звук разбитой тарелки разорвал наступившую тишину, и все трое моментально повернулись к двери. На пороге гостиной стояла Квин с младшими мальчиками. У ее ног лежала разбитая тарелка с печеньем.

Квин вошла в комнату как раз в то время, когда Ленора выкрикивала свои мерзкие обвинения. Как только Квин услышала это, в ней что-то надломилось, комната поплыла у нее перед глазами, и тарелка выпала их рук.

Печенье и куски фарфора разлетелись в разные стороны вместе с ее последними надеждами. Страшные обвинения, преследовавшие ее всю жизнь, докатились и сюда. Они только ждали своего часа, дав ей возможность полюбить… довериться… и надеяться, что ее никогда не оскорбят снова.

Квин вздрогнула, шум в ушах усилился, в глазах потемнело, и она погрузилась в темноту. Последнее, что она видела, — это испуганные лица Уилла и Джей-Джея.

— Милая… — начал было Коди, но осекся на полуслове, ибо Квин, побледнев у него на глазах и с удивлением взглянув на разбитую тарелку с печеньем, как подкошенная рухнула на пол.

— Господи, нет! — закричал Аллен, и этот крик отдался в сердцах всех членов семьи Коди.

Все, за исключением Леноры, тут же бросились к Квин, которая без сознания лежала на полу среди кусочков печенья и битого фарфора.

Мальчики застыли на месте от страха. Они слышали, как вопила их бабушка, и видели, как Квин упала на пол. Джей-Джей заплакал, а Уилл, потупившись, встал в сторонке.

— Квин, милая…

Но она не отвечала. Коди, встав на колени, осторожно приподнял ее голову и прижал к себе. Руки его дрожали, когда он гладил покрывшийся испариной лоб. Она, по всей вероятности, была в глубоком обмороке.

— Будь ты проклята, Ленора, — прошептал он, не поднимая головы.

— Я не виновата, — ответила Ленора, внезапно испугавшись. А что, если эта глупая женщина расшиблась? Надо поскорее оправдаться.