Фиалки из Ниццы - Владимир Фридкин

— Нет, за такие деньги не поеду, — сострил Сергей.

— Как обычно, тебя не пустят, — простодушно сказал Паша. — А если бы и пустили, то деньги отобрали. Ведь у них есть норма и на суточные, и на гостиницу.

Говоря «они», «у них», друзья не уточняли, кого имеют в виду.

Сергея никуда не выпускали. Каждый раз он выбирал из стопки приглашений самое «невинное», куда-нибудь в Прагу на конференцию или в школу на «Золотые пески». Для выезда собирал толстую пачку документов, но даже до райкома они не доходили. Однажды Президиум академии наук переслал на имя академика Семенова официальное письмо из Болгарии, где сообщалось, что в связи с награждением профессора Сергея Исааковича Каплана болгарским орденом Кирилла и Мефодия он приглашается в Болгарию для чтения лекций. В левом углу письма стояла резолюция: «В иностранную комиссию института». Сергей понял, что орден ему схлопотал его бывший болгарский аспирант Стефан Стойчев, ставший в Софии какой-то партийной шишкой. На этот раз Сергея пригласили в райком, на комиссию старых большевиков, одобрявшей характеристику. Сначала Сергей около часу посидел в общем зале, а потом был допущен к длинному столу, за которым восседали пожилые люди, в большинстве женщины. Сидевший за столом в центре молодой подтянутый мужчина (пиджак как на военном) что-то сказал в слуховой аппарат старой даме с коротко стрижеными седыми волосами.

— Перечислите, пожалуйста, членов Политбюро, — попросила старая дама.

Сергей, никак не ожидая такого вопроса и сам удивившись, перечислил всех.

— Хорошо. А теперь кандидатов в члены Политбюро.

И вот тут Сергей, как ни старался, вспомнил только одно имя. Сам не знал, почему это имя застряло в голове.

— Руководителей партии надо знать, — сурово сказал молодой подтянутый мужчина. — Вы свободны.

После этой истории Сергей на всё махнул рукой.

— Халатниковым я вряд ли стану, а суета меня уже заела.

Он продолжал получать приглашения, складывал их в подаренную Пашей совминовскую папку и тут же о них забывал. На папке было выведено золотом: «на подпись».

Женя еще тоже не выезжала за границу. Как-то она узнала в консерватории о музыкальном фестивале в Праге и возможности поехать туда по профсоюзной путевке. Уговорила Сергей позвонить в профсоюз работников высшей школы и дала телефон некого товарища Пескарёва.

— Поедем, — уговаривала Женя, — автобусная путевка стоит недорого. Вдруг пустят… А ты так любишь музыку.

Сергей и Женя сидели в прокуренной переполненной людьми комнате и заполняли анкеты. В той же комнате за большим столом сидел и сам товарищ Пескарёв, еле видный из-за груды папок и едва успевавший отвечать на телефонные звонки и вопросы туристов.

— Эраст Ардальонович, что писать в графе, есть ли родственники за границей?

— Правду писать. Если есть, то в какой стране и степень родства.

— А если я не замужем, то что про мужа писать?

— Так и пишите, не замужняя… Алло? Василий Степанович? Слушаю. Левич с женой? По Дунаю?.. Да, есть такие. Василий Степанович, ведь там по программе — целый день в Вене. Не могу, Василий Степанович. Почему? Ну как почему?.. Да они не нашего Бога… Ну и что, член-корреспондент?

Женя знала Татьяну Соломоновну Левич по консерватории. Наклонилась к самому уху Сергея:

— Ничего не понимаю… Что, Пескарёв в Бога верит?

У Сергея от волнения вспотели руки. Он осторожно смял свою анкету и тихо сказал Жене:

— Выйдем в коридор.

В коридоре Сергей выбросил свою анкету в урну.

— Гадость! Если ты не понимаешь их эзопов язык, спроси у Веры Степановны.

И пожалел, что сказал. Он часто позволял себе поддеть свою партийную тещу, и каждый раз Вера бледнела и отворачивалась.

Но в Прагу они все-таки поехали… На следующий день втроем сдали анкеты: Сергей, Женя и Паша. Женя накануне позвонила Паше, и он уговорил Сергея, сказав, что поедет вместе с ними. Это было удачное решение. Староста группы (какой-то работник профсоюза) еще в автобусе объявил, что гулять по городу можно только втроем. В Ужгороде их автобус встретили все физики местного университета, а в Праге Сергей читал доклад в институте физики.

Была середина августа. Фестиваль проходил вечерами в саду дома Франтишека Душека, где Моцарт закончил своего «Дон Жуана». Скамеек не хватало. Сидели на траве. Ночи были безветренные и теплые. Небо усыпано крупной солью августовских звезд. В последний вечер втроем отправились в старый город. По Карлову мосту мимо каменных святых шли толпы туристов. Влтава горела огнями: звездное небо опрокинулось в реку. В конце моста, перед подъемом на Вышеград, перед иконой Богоматери ровно горела свеча. Женя остановилась и долго смотрела на пламя.

— А если ветер случится или дождь?

Сергей и Паша не ответили. В эту ночь не верилось, что что-то может случиться. Была середина августа 1968 года.

Через пару лет Женю выпустили на Международный конкурс имени Шопена в Варшаве. У Сергея с поездками по-прежнему все было глухо, и Паша предложил ему туристическую путевку в Мадрид в составе какой-то большой группы: врачи, учителя, экономисты. К физике поездка никакого отношения не имела, да и Мадрид мало интересовал Сергея. Но в программе была остановка в Париже на день и Сергей надеялся попасть в университет Пьера и Марии Кюри в Жюсье, в самом центре Латинского квартала. Его ждали там уже много лет. И он согласился. Утром группа прибыла поездом на Gare du Norde[36] и тут же разместилась в соседнем дешевом отеле. Все волновались. Вот он наконец, Париж. За окном. За завтраком руководитель (профсоюзный мужчина с выправкой) объявил, что знакомство с Парижем начнется с кладбища Перлашез, с возложения цветов к стене коммунаров. И тут же собрал по пять франков с каждого на цветы. Молодая учительница из Воронежа спросила:

— А по Елисейским полям погуляем?

— Проедем на автобусе, — сурово ответил руководитель.

— А на Пляс Пигаль, всем вместе, стройными рядами?.. — спросил молодой парень.

— А тебе, Егоров, что, своей жены не хватает? — сострил руководитель.

Туристы вежливо заулыбались и незаметно вздохнули.

После завтрака Сергей уехал в университет и провел там полдня, вернувшись в гостиницу к обеду.

После возложения цветов к могилам героев Парижской Коммуны перед посадкой в автобус, руководитель пересчитал туристов. Одного не хватало. На руководителя было страшно смотреть. Он в третий раз пересчитал группу. После часа ожидания всех загнали в автобус и вернули в гостиницу.

— Никто до утра из номера не выйдет, — сказал руководитель.

И вся группа просидела целый день в гостинице, так и не увидев Парижа.

Утром на вокзале Монпарнас при посадке в поезд на Мадрид с Сергеем никто не поздоровался…

— Знаешь, — сказал Сергей Паше, вернувшись в Москву, я впервые почувствовал себя негодяем. Я никак не предполагал, что меня хватятся до обеда и что из-за меня накажут всю группу. Я должен был предупредить этого типа, что еду в университет, но он наверняка бы не разрешил…

— Ты, профессор, не негодяй, а ребенок и разгильдяй. Если твоим французам рассказать — они бы не поняли и не поверили. Но мы живем в другой стране. А теперь, считай, отъездился.

Но никто из них не предполагал, что случится нечто из ряда вон выходящее.

Женя уже ездила с сольными концертами и через пару лет ушла к своему скрипачу, оставив Сергею пустую квартиру. Она звонила Сергею регулярно, спрашивала о сыне и его успехах на мехмате, поздравила Сергея с избранием в члены-корреспонденты Академии наук. Однажды бывшая теща Сергея, Вера Степановна, на каком-то городском партийном совещании встретила Дениса Николаевича Звонарева, кандидата в члены Политбюро. Раньше они не были знакомы и неожиданно для всех через пару месяцев поженились. Теперь Вера Степановна жила в знаменитом доме на проспекте Кутузова, где квартировал Брежнев. Сергей равнодушно узнал от Жени эту новость, но вспомнил, что как раз имя Звонарева назвал когда-то на злосчастной комиссии старых большевиков. Вспомнив, удивился.

После этого события прошел год или два. Однажды, когда Сергей сидел за работой, а Катя хлопотала на кухне, раздался звонок. Звонила бывшая теща.

— Сергей, Денис Николаевич хотел бы встретиться с вами и поговорить.

Сергей сглотнул слюну. Он хотел спросить «зачем?», но спросил:

— А как это сделать?

— Очень просто. Приходите к нам завтра к семи поужинать. И поговорите. Пропуск будет внизу. Да, не забудьте захватить паспорт.

Сергей не сомневался, что с матерью говорила Женя. Что делать? Отказаться? Но как-то неудобно. И он поблагодарил.

Внизу, в вестибюле, все было откровенно. Офицер в окне бюро пропусков, солдаты с синими погонами и околышами. В лифте Сергей хотел нажать на кнопку, но лифт двинулся сам и остановился на нужном этаже. Им управляли снизу. Вдоль всего этажа шла ковровая дорожка. Посредине стоял стол, за которым сидела горничная в белоснежной наколке и молодой мужчина в цивильном костюме, белой рубашке и галстуке. Оба улыбались как дорогому гостю.