Темная сила Вселенной - Джулия Чернеда

И вот теперь я стояла на чужой планете и гадала, не предстоит ли мне нос к носу столкнуться с прошлым моего народа.

И что я стану делать, если это действительно случится.

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Еще раз здравствуйте, хом сада, Сарк, — произнес голос из его прошлого, пробившийся сквозь туман в голове клановца, который уже начинал понемногу рассеиваться. На смену туману пришла затмевающая все пульсирующая боль, грозившая сделать его пробуждение совсем не радужным. — И почему, интересно, я вечно нахожу вас в столь неподобающем виде?

— Коммандер Боумен! — выдавил Барэк с закрытыми глазами. Он сильно подозревал, что открыть их означало только ухудшить свое положение.

— Врач!

Ноздри клановца внезапно наполнил едкий запах, заставивший его подскочить от неожиданности и все-таки открыть глаза. Пока садд Сарк злобно оглядывал свое окружение, состоявшее из хорошо знакомой ему парочки людей и незнакомого орднекса, он вдруг понял, что голова прекратила попытки расколоться пополам, и с облегчением опустился обратно на подушки.

— Наверное, стоит сказать спасибо…

— Этого достаточно, доктор Талруо.

Орднекс исчез.

Произнесшая эти слова женщина, человек, рассматривала Барэка с выражением крайней заинтересованности. Достаточно упитанная и не слишком высокая, она носила свою униформу весьма небрежно. Закатанные рукава обнажали крепкие руки, верхние пуговицы были не застегнуты, как будто она терпеть не могла тугих воротников. По тыльной стороне правой руки вился заметный шрам, который всегда вызывал у садд Сарка недоумение, поскольку от него с легкостью можно было бы избавиться. Начальница сектора Лайдис Боумен, фактически возглавлявшая блюстителей Торгового пакта, размещенных в этой части космоса, считала Клан делом всей своей жизни, хотя других членов Пакта он совершенно не интересовал. Очень, очень опасная женщина, хмуро напомнил себе Барэк.

И Терк. Этот малый уставился на садд Сарка с таким видом, будто решал, как бы половчее разобрать клановца на части и взглянуть, что там у него внутри. Прочитать мысли человека и его напарника даже пытаться не стоило. Оба они подверглись довольно опасной операции имплантации мыслеглушительных приборов — с таким же успехом Барэк мог бы попытаться проникнуть в мысли какого-нибудь сервомеханизма или привидения.

Клановец с опаской пожал плечами, обнаружил, что его голова в ближайший момент не собирается расколоться пополам, и снова уселся на смотровом столе, свесив ноги.

— Я должен поблагодарить вас, Терк, — признал он, сделав над собой значительное усилие, чтобы его слова не прозвучали злобно.

Однако Барэк по опыту знал, что эта парочка, скорее всего, опять собирается сунуть нос в то, что он считал делами, касающимися исключительно Клана.

— Неплохо было бы получить в благодарность что-нибудь более существенное. Например, кое-какую информацию, — прозрачно намекнула Боумен.

Садд Сарк глотнул из чашки — да, это была чистая вода, — прежде чем встретиться взглядом с любопытными и решительными глазами блюстительницы.

— Мне хотелось бы узнать, почему я здесь. И каким образом ему, — он кивнул на Рассела Терка, — удалось столь своевременно подоспеть к моменту моего похищения.

— Похоже, мы можем заключить взаимовыгодную сделку! — весело заявила Боумен. — Информация за информацию. И только после обеда, если вы не возражаете, хом садда Сарк. Надеюсь, на кухне все уже готово.

— Полагаю, это будет честно, — признал клановец и, осторожно встав, с немалым удивлением обнаружил, что не только не падает, но и вообще чувствует себя достаточно сносно. «Если уж мы решили делиться информацией, — добавил он про себя, — я очень хотел бы узнать, что за дрянью меня усыпили и что за чудодейственное средство применила Боумен».

Он никогда особо не доверял людям — не только в силу своего характера, но и благодаря отменной выучке.

ГЛАВА 25

Чтобы убедить Коупелапа отвести меня поближе к сцене, я пустила в ход все аргументы, какие только смогла изобрести: и жаловалась, что от смотрения на маленький экранчик у меня разболелись глаза (что было чистейшей правдой), и изъявляла желание выведать секреты моего соперника — этот предлог показался мне вполне правдоподобным. Но скептик был непоколебим — должно быть, у него имелись свои причины не пускать меня вперед.

Хорошо, хоть солнце село, и я могла смотреть в свое крошечное окошечко на мир, не щурясь. Похоже, драпски все же нуждались в определенном количестве света, хотя и не очень сильного: амфитеатр подсвечивался с пола, по крайней мере на стенах никаких источников света я не заметила. Мягкое освещение еще сильнее скругляло тела драпсков — один ряд повторяющихся кругляшей за другим, так похожие на здешнюю архитектуру, что меня словно окружал их город в миниатюре, а изогнутые хохолки этих удивительных существ сливались с пурпуром сгущающихся сумерек.

Этот город бурлил. Провал участника ниакиев и слухи о достоинствах кандидата хеериев, похоже, дали пищу для нескончаемых толков — некоторые из них высказывались вслух и даже на общем диалекте. Мое беспокойство возрастало с каждой минутой. Драпски — то есть мои драпски — были совершенно убеждены, что я выиграю. Поскольку я до сих пор пребывала в полнейшем неведении, каких именно действии они от меня ожидают, их уверенность казалась мне несколько самонадеянной.

Когда Великий Бендини вместе с завоеванными им сокровищами удалился — в сопровождении незадачливых ниакиев, — до появления следующего участника оставался еще примерно стандартный час, и в толпе замелькали разносчики еды и напитков с оранжевыми хохолками. Я не уловила названия их племени, но, на мой взгляд, выбор вряд ли мог быть более удачным: их огненные хохолки отлично выделялись на фоне рядов сидящих драпсков. Я соблазнилась рулетом с горячим напитком, и Коупелап с пугающей поспешностью проверил и то и другое. Когда я шутливо поинтересовалась, не подозревает ли он хеериев в намерении отравить меня, скептик не выказал никаких признаков веселости.

И я уже в который раз принялась гадать, какую выгоду драпски надеялись извлечь из этих празднеств, если они так много значили для них.

— Участник хеериев, — наконец прошептал мне на ухо Коупелап и кивнул на экранчик.

Его антеннки и хохолки, как и у всех до единого драпсков, которых я могла видеть, стояли торчком. Великому Бендини такое внимание и не снилось. «Они улавливают разницу», — подумала я, и меня кольнула легкая жалость к упивающемуся своим мнимым триумфом незадачливому иллюзионисту.

Между тем овальная площадка в сердце амфитеатра все так же пустовала; единственным, что появилось здесь нового, было какое-то подобие длинного четырехугольного помоста, собранное из похожих на ящики штуковин и задрапированное, судя по виду, белым исса-шелком. Потом я увидела то, что уже привлекло к себе внимание Коупелапа.