Заживо погребенные - Иэн Рэнкин

Она перевела взгляд на письменный стол. Ее блокнот был весь исчеркан синими и черными каракулями и закорючками, но не все оставила ее рука. Она знала о своей привычке, разговаривая по телефону, рисовать спирали. А иногда кубы. Или прямоугольники, расчерченные под государственный флаг Соединенного Королевства. Один из рисунков сделал Хей-Хо Силверз: стрела и кактус – это его излюбленные символы. Некоторые никогда машинально не марают бумагу. Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь такое делал Ребус или Дерек Линфорд. Для них это значило бы бесполезно растрачивать внимание. Она задумалась, какую информацию о ней мог бы почерпнуть из ее каракулей психолог или почерковед. Спираль, возможно, была бы истолкована как ее способ придать какую-то форму хаосу, царящему в расследовании. Кубы и флаги? Это как-никак вещи со строгой структурой. Стрелы и кактусы… тут она не смогла ничего придумать.

Одно имя в ее блокноте было обведено овалом, над верхней дугой которого был написан номер телефона.

Эллен Демпси.

А ведь Кафферти сказал тогда… У Эллен Демпси есть «друзья». А что это за друзья? Что это за люди, с которыми Кафферти не хочет связываться?

– Так вот что сделало с тобой повышение… – сказал Ребус. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку.

– И долго ты за мной наблюдаешь?

– Не волнуйся, я не собираюсь за тобой шпионить. – Он вошел в комнату. – А что, все уже свалили?

– У тебя потрясающая наблюдательность.

– Прежние способности к логическим умозаключениям еще не совсем покинули свою обитель. – Ребус похлопал себя по лбу.

Его стул стоял возле стола, за которым сидел Линфорд. Он откатил его и установил напротив стула Шивон.

– Не позволяй этому придурку сидеть на моем стуле, – скривился он.

– На твоем стуле? А мне казалось, ты спер его из прежнего кабинета Фармера.

– Джилл же не захотела на нем сидеть, – сказал в свое оправдание Ребус, устраиваясь поудобнее. – Так что у вас в меню на сегодняшний вечер?

– Вероятнее всего, бобы с тостами. Устраивает?

Он сделал вид, что серьезно обдумывает этот вариант, укладывая при этом ноги на стол.

– Может быть, лучше boeuf en croute [29] и бутылка хорошего вина?

– Джин звонила? – вместо ответа спросила Шивон.

Ребус кивнул.

– Я хотел поблагодарить тебя за содействие нашему примирению.

– И где же вы встречаетесь?

– В «Номере один».

Шивон присвистнула:

– А там дают коробочки, чтобы взять недоеденное с собой?

– Думаю, что ради одной или двух костей беспокоиться не стоит. Что ты читаешь?

Вопрос вернул ее к тому, чем она занималась до его прихода.

– Здесь было записано имя Эллен Демпси, причем поверх других записей. Я просто хотела снова записать его, чтобы не забыть…

– О чем?

– Я думаю, с ней стоит пообщаться.

– По причине?

– По той причине, что Кафферти сказал, будто у нее есть друзья.

– Ты не думаешь, что Марбера убил Донни Дау?

Она отрицательно покачала головой:

– Конечно, я могу и ошибаться.

– А этот тип, художник? Я слышал, ты и его допрашивала…

– Было дело. Он получил от Марбера деньги, обещав не рассказывать о его махинациях.

– Но обещания не сдержал.

– Да…

– А ты и его не считаешь убийцей?

Она пожала плечами, изобразив на лице полное недоумение.

– Может, вообще к этому никто из них не причастен. Может, его убил какой-нибудь подросток и смылся.

Она улыбнулась:

– Известен ли хоть один случай во всей мировой истории, чтобы кто-то реально использовал этот довод в качестве алиби?

– Могу с полной уверенностью заявить, что в детстве пытался. А ты нет?

– Сомневаюсь, чтобы мои родители в это поверили.

– Я же не говорю, что чьи-то родители могли купиться на такое. Но почему бы ребенку не попытать счастья…

Слушая его, она задумчиво кивала головой.

– Ни у Дау ни у Нельсона в ту ночь, когда убили Марбера, нет алиби. Да и то, что рассказывает Кафферти, не внушает большого доверия…

– Думаешь, Кафферти все-таки имеет к этому отношение?

– Я пока только пытаюсь это выяснить. По всей вероятности, он является владельцем «Парадизо»… Ему должно было быть известно об отношениях Лауры и Марбера… Его шофер оказывается бывшим мужем Лауры, к тому же Кафферти еще и коллекционер, которого Марбер, возможно, обманывал.

– Так тащи его сюда.

Она посмотрела на него удивленными глазами.

– Что-то сомневаюсь, что он расплачется и начнет давать признательные показания.

– Все равно тащи его сюда, тащи даже ради собственного удовольствия.

Шивон пристально смотрела на обведенное овалом имя Эллен Демпси.

– Почему-то у меня такое чувство, что это будет скорее на пользу тебе, чем мне.

– Это потому, что вы слишком подозрительны, сержант Кларк.

Ребус посмотрел на часы и встал.

– Пришло время прихорашиваться? – поинтересовалась Шивон.

– Ну, надену чистую рубашку.

– Неплохо бы еще и побриться. Если ты хочешь восстановить с Джин прежние отношения.

Ребус провел рукой по подбородку.

– Да, побриться не мешает.

Глядя ему вслед, Шивон думала: мужчины и женщины, когда же отношения между ними стали такими сложными? И почему?

Она открыла блокнот на чистой странице и взяла ручку. Вскоре имя Эллен Демпси, занесенное в блокнот, оказалось в центре чернильного торнадо.

Ребус вымыл голову, побрился и почистил зубы. Отряхнул от пыли свой лучший костюм и отыскал новую, ни разу не надеванную сорочку. Развернув упаковку и вытащив все булавки, он примерил ее. Рубашку необходимо было погладить, но где утюг, он и понятия не имел… Да и вообще не был уверен, есть ли такой прибор в его хозяйстве. Но если надеть пиджак, никто и не заметит складок. Галстук розовый… Нет. Синий… Да. Пятен на нем он не заметил.

Одним взмахом он протер ботинки губкой для мытья посуды и насухо вытер кухонным полотенцем.

Осмотрел себя в зеркале. Волосы, высохнув, кое-где стояли дыбом, и он попытался их пригладить. Лицо было красным. Он понял, что это от волнения.

Он решил прийти пораньше. Можно будет заранее посмотреть на цены, чтобы не выглядеть перед Джин растерянным. Кроме того, разведав ситуацию на местности, он будет чувствовать себя увереннее. Может, проглотить стаканчик виски, так, для успокоения? Бутылка стояла перед ним на полу. Нет, лучше не надо, подумал он: я уже пропустил стаканчик, когда пришел. Он решил, что поедет на машине. Джин не водит, а раз есть хоть какой-то шанс, что они закончат вечер у нее в Портобелло, машина будет очень кстати. К тому же для него это будет причиной не пить слишком много вина: пусть она пьет за двоих.

А если он все-таки выпьет лишнее, оставит машину в городе, а потом заберет.

Ключи… кредитные карточки… что еще? Может быть, одежду на смену. Он всегда оставляет ее в машине. На всякий случай, если останется у нее… Нет-нет… если он вдруг заявит, что у него в багажнике одежда на смену, она поймет, что он рассчитывал именно на такое окончание вечера.

– Никаких заранее подготовленных трюков, Джон, – предостерег он себя.

Последний вопрос: лосьон после бритья – да или нет? Нет. На это есть свои причины.

И вот – выйдя из квартиры и пройдя половину лестницы, – он вспомнил, что не проверил сообщения на автоответчике. Что делать? И мобильник и пейджер у него с собой. Машина припаркована удобно, почти напротив подъезда. Ну как его лишиться… ведь стоит отъехать, и через две минуты оно будет занято. Ну, может, и не потребуется парковать здесь машину сегодня вечером.

Ну хватит думать об этом!

А что, если все меню будет на французском? Тогда она будет заказывать блюда для обоих. А может, лучше пойти на хитрость и сразу попросить ее сделать весь заказ на ее усмотрение? Отдать себя ей в руки и тому подобное. Он пытался представить, что еще может быть не так. На кредитной карточке окажется недостаточно денег? Маловероятно. Будет есть не той ложкой? Вполне возможно. Ему казалось, что подмышки у него уже взмокли.

Господи, Джон…

Все должно быть хорошо. Он открыл машину, сел за руль. Завелся.

Мотор работал без перебоев. Он включил заднюю скорость и съехал с парковочного места. Включил первую передачу и поехал к дороге. Арденн-стрит казалась узкой, поскольку по обеим сторонам была забита машинами, стоящими почти впритык друг к другу. Вдруг одна тронулась задним ходом прямо перед носом его автомобиля. Ребус нажал на тормоза.

Чертов идиот…

Он загудел, но водитель не сдвинулся с места. Ребус видел очертания его головы. Пассажиров в салоне не было.

– Проезжай! – закричал он. Дорогу загородил двенадцатилетний «форд» с висящей буквально на ниточке выхлопной трубой. Ребус решил запомнить номер, чтобы потом устроить этому придурку веселую жизнь.