И.о. Бабы-яги - Никитина Анастасия

А уж когда я ее увидела, план сложился в одно мгновение. Посадить дуреху на свое место, научить, что к чему, через блюдечко, дождаться, пока явится бабка, почуявшая чужую силу, обидеться и гордо уйти в закат. Гениальный план! И такой же провальный!

Для начала эта дрянь в первый же вечер умудрилась сожрать яблоко с блюдечка, и связь мгновенно стала односторонней. Мало того, я и возможность заговорить ее во сне потеряла: мне приходилось орать как оглашенной, чтобы чертова тарелка хоть как-то заработала. Какой уж тут сон? Пришлось вытягивать из того мира еще и Ядвигу, чтобы хоть кто-то подсказывал, иначе дуреха сбежала бы в первые же дни, теряя юбки.

Надо же было поганцу Илюшке за нареченной отправиться. Предупреждала же Мудлена: держи гада подальше, он над девкой полную власть получит, и погонят тебя с княжеского двора поганой метлой. Так нет, этот кретин вместо того, чтобы Васькиным нареченным заниматься, своего Илюшку подослал! Да еще и разболтал на все стороны, что скоро княжеская дочка у него в кулаке будет! Тут уж и Марья Моревна проснулась, своего Илью в поход снарядила, ведьма старая!

И что мне оставалось делать? Не возвращаться же раньше времени. Бабка-то еще не явилась. Одна надежда была, что Васька Илюшек этих всех скопом моим специальным самогоном напоит, чтоб разом отделаться. Тут бы им и конец пришел. Но нет… Со всеми лично разобралась, идеальная наша.

Не отпуск у меня получился, а двойная работа. И колдовать приходилось куда больше да тяжелее, без Буяна-то. И с хозяином постоялого двора что ни день ругаться. Не нравится ему, видите ли, помет птичий! А как мне иначе переписку со всеми вести? И Ядвиге мозги на место вправить, и Ивана-дурака приплести, и князю нужный шепоток доставить. Да еще с Моревной пока договорились, семь потов сошло. Я хоть и Яга признанная, а попробуй расшатай обереги с дальнего расстояния, чтобы ведьма эта со своим войском пройти смогла! И все это втайне от Черномора. Поди объясни ему, что ради нашего счастья стараюсь, а не ненавистную сестру извожу из зависти.

И все зря! Ядвига своими делами занялась вместо того, чтобы Илью отвадить. Дурак и вовсе все перепутал, должен был Марьиным шпионом Илюшку ославить, а что наплел, я до сих пор не поняла. Князь и вовсе мои шепотки за наветы англициев принял. А самой Моревне уж на что простая задача досталась: Илюшку бездоспешного прихлопнуть. И то не сумела! Да еще мне же и нагадила артефактом своим с туманом из Нави.

Звонкий подзатыльник чуть не отправил меня в котел, разом выбив и воспоминания, и сожаления из головы.

— Ты куда смотришь, разиня? — рявкнула Яга. — Давно пора мох да мышей летучих добавлять, а у тебя еще и кошачий волос не кипит! Начинай теперь сначала, дуреха!

Заскрипев зубами от злости, я потащила испорченное зелье в сени.

— Вот же досталась внученька безголовая, — ворчала мне в спину старуха. — То ли дело Василиса… И умом светла, и пытлива…

— Так и учила бы ее! — не сдержавшись, огрызнулась я.

— И учила бы! — уперла руки в боки Яга. — Да оттого, что ты ее здесь без науки бросила, теперь ждать придется!

— Чего ждать? У моря погоды? Сожгла она дар. Был и нетути!

— А ты, я гляжу, и не рада тому, — прищурилась бабка.

— А чему тут радоваться? Взялась бы ты за свою любимую Ваську, а меня бы в покое оставила. Я бы с Черномором пожила по-человечески. Детишек бы завели. Одного. Чтобы фигуру не испортить. Дом бы у моря с теплым туалетом построили… А теперь я тут застряла на веки вечные…

— Ой и дура ты, внучка, — покачала головой Яга. — Учила я тебя, учила, а все без толку.

— С чего это я дура?! — окрысилась я, окончательно обозлившись.

— А с того, что голова у тебя дырявая. Вернется Василиса. Год пройдет али десять, но вернется. Тут-то я тебя со двора и попрошу.

— Да хоть прямо щас! Только что ты тут с Ягой бездарной делать будешь?!

— Точно дура. Василиса ведьма рожденная. Рожденная! Не чета тебе, недоделанной. Восстановится у нее дар, раз сама не померла. Он — часть ее. Не обрубить, не оторвать, не выпить.

— О как! — От удивления я чуть не выронила тяжелый котел. — Хорошо бы. Да только с чего ей возвращаться? Вон как уходила с Илюшкой своим. Даже не обернулась ни разу. А в избе с мужем не поселишься, детишек не разведешь.

— Гусей разводят, а не детишек, — скривилась бабка, но я только отмахнулась.

— Зачем ей возвращаться?

— Не по нраву ей тамошняя жизнь придется. Ты тут склочничала да пакости подстраивала, а только не туда смотрела…

«Бабка знает?!» — От страха руки-ноги сделались как ватные, и я бухнула котел на пол.

— Не трясись, не трясись, зловредная, — ухмыльнулась Яга. — Хоть ты только о себе думать можешь, да невольно Буяну добро сделала. Илюшка-то на что обижался? За что себя Василиса корила так, что чуть до смерти не уморилась, его молодость у Нави отнимая?

— За что? — тупо переспросила я.

Я и правда не понимала, зачем это понадобилось моей ненормальной сестре. Вряд ли она так хорошо разбиралась в разновидностях дара, чтобы знать, что и не помрет, и силу не потеряет.

— За лжу, — назидательно подняла палец бабка. — Там недоговорила, тут недосказала, вот лжа и получилась. А ну как она узнает, что ее Илюшка тоже не без греха?

— А какой на нем грех? — навострила уши я.

— А тот же самый. Тут недоговорил, там недосказал, — ухмыльнулась Яга. — Сынок он царя берендейского. Младшенький, правда, а все едино царевич. И удрал он от батюшки не просто так, а потому что оженить его собрались на дочке хана Загорского. Военный союз у них там намечался. А Илья возьми да сбеги прямо из-под венца.

— Ишь ты, — присвистнула я. — То-то Ваське там обрадуются: человечка без роду без племени. Папаше-то она без Ильи да без силы ведьмовской даром не нужна.

— Не нужна. Да и сама к нему не пойдет, — кивнула бабка. — Тут еще и новая печаль у берендейского царя приключилась. Старший сын его намедни помер. Хворь какая-то странная сожгла парня в два дня. А вчера и средний захворал тем же самым…

— А ты откуда все это знаешь?

— А Васька-кот мне на что? Он в любую щель пролезет, только подкинь его до той щели. На это мне сил достанет, чай, не первый год таким балуюсь. А кто кота стеречься будет да тайны перед ним тайничать?

— Ха! Будет Ваське сюрпризец! — Я кое-как подавила злорадную усмешку.

— Будет, будет, — кивнула Яга. — Не нужна берендейскому царю такая женка у сына единственного.

— А ну как потравят? — забеспокоилась я. Свобода вновь оказалась невыносимо близко, и потерять ее из-за такой глупости ох как не хотелось.

— Не потравят. Побоится царь, что не простит сынок. Сам говорил, Васька слово в слово передал. А вот выжить — выживут. Да и не захочет Василиса в царевны: из терема нос не высунешь, знай вышивай да кивай, когда царь-батюшка велит. Сама сбежит от такой жизни да лжи мужниной. А куда ей пойти?

— На Буян! — восхитилась я. — Ну, бабуля…

— То-то. А ты дурью маешься. Моревну приваживаешь, шарлатанов заграничных привечаешь. Тьфу. Дура-девка. Все, котел бери! Зелье само не сварится. А тебе еще…

— Хозяйка! — донесся вдруг со двора молодецкий бас, заткнув бабку на полуслове. — Отворяй, гостя принимай!

— Иди работай. — Яга кивнула на стол, где до сих пор валялся отвратительный накладной нос. — А я сосну. Умаялась с тобой, бестолковой.

Я через силу пришлепнула на лицо нос и, накинув волшебную шаль, выглянула в окно. За калиткой маячила румяная рожа Ивана-дурака. Я чуть не взвыла: вот только его мне и не хватало!

— Ну? Чего застыла? — поторопила бабка. — Чего он орет, как тетерев на току?

— Да иду уже, — огрызнулась я.

— Справил я твою работу, хозяйка! — гордо заявил дурак, едва шагнув на двор. — Победил Ягу фальшивую.

— Э… — вытаращилась я.

— Шел я, значится, по лесу. Змея трусливого догонял. Смотрю, идет тетка. Страшная как смертный грех. В волосах ветки, заместо сарафана — сыра-земля. Лицо черное, полосатое. Я сразу понял, кто такая по лесу бродит. Но, думаю, раз обознался, тебя чуть не обидел, как бы вдругорядь не ошибиться. А как проверить? Крикнул: «Яга!» Я ж знаю, что ты по лесу в таком непотребном виде не шастаешь.