Европейское турне (СИ) - Панфилов Василий "Маленький Диванный Тигр"

— Все инженерные ресурсы на меня, — без раздумий сказал попаданец, — и ваших сапёров, слесарей и прочих мастеров, временно в моё подчинение.

— Сашка! — Басом рявкнул казак, — пиши!

Адъютант, молодой ещё мужчина с изрубленным лицом ветерана, молча кивнул и тут же написал приказ. Не медля, Фокадан раскланялся и вышел.

Нужно сказать, что снаряжение походных слесарных мастерских русской армии не впечатляет. Пусть какие-то реформы и прошли, но основным инструментом остались ломы и кувалды. Диссонансом[4] — тонкие инструменты, которыми можно ремонтировать даже часы. Промежуточного варианта почему-то нет.

— Мда… специфика летучих отрядов, — на русском сказал Алекс, — быстрое передвижение не предполагает наличие… очень многого не предполагает. Ладно, господа-товарищи, будем работать с тем, что есть. Бедненькая инструментальная база.

— Роберт! — Переходя на гэлик, — Собирай всех слесарюг и кузнецов — скажи, будем работать всю ночь и даже больше! Фланаган, ты давай-ка мобилизуй по окрестностям металл, инструмент и всё, что может понадобиться. Каллена возьми, его головорезы всю округу уже прошерстили на предмет полезностей. Если уж они в Баварии диких коров[5] находят, то пусть найдут мне диких кузнецов и дикие мастерские.

Справились чудом, мобилизовав гражданских и выдавая расписки от имени баварской короны. Нашёлся металл, который можно без серьёзных усилий переделать в рельсы узкоколейки, нашлось оборудование и мастера.

— Своими расплачусь, если вдруг что, — ответил полковник своим офицерам на непростой вопрос, — мы сейчас деньги на кровь меняем и меня такой обмен устраивает.

— Шума будет много, — задумчиво сказал Даффи, на что присутствующие пожали плечами. Война… кому какое дело, что металлический прокат уже законтрактован и оплачен, как и проблемы хозяина реквизированного оборудования. Проблемы за излишнее рвение будут потом, может быть. А пока Фокадан готов тратить золото, чтобы не тратить жизни солдат.

[1] Второй класс в табели о рангах, выше только генерал-фельдмаршал.

[2] Древний обычай, сохранившийся у казаков, согласно которому отправляющемуся в поход воину подносилась стремянная чаша (рюмка). Помимо стремянной, есть и другие провожальные рюмки, причём немало.

[3] Он же вальтрап. Что-то вроде одеяла, подкладываемого под седло. Служит для защиты конской спины.

[4] Нарушение гармонии.

[5] В зоне боевых действий любое животные считается диким, идя в солдатский котёл.

Глава 34

Продвижение Бакланова к Нюрнбергу оказалось грамотной ловушкой для прусских войск. Привыкнув к специфической тактике русских, ни разу не принявших прямого боя, Мольтке ожидал маневренной войны, этакой неспешной шахматной партии. Прусский военачальник бросил против казака остатки лёгкой кавалерии и мобильную пехоту, и просчитался.

Бакланов, усилив свои прославленные части свежим пополнением из России, тяжёлым танком проломил оборону Мольтке. Яков Петрович неожиданным для пруссаков образов сменил стратегию и навязывал бои по всем правилам европейского искусства, мастерски чередуя их с кавказским. Не учли пруссаки, что на Кавказе, с его сложнейшим рельефом местности, нужно уметь вести не только маневренные бои, но и брать горские крепости, возведённые порой лучше европейских образчиков.

На открытой местности силы лёгкой прусской кавалерии и лёгкой пехоты, составляющие большую половину войск, брошенных против Бакланова, просто не тянут против ветеранов Кавказа. Казак постоянно переигрывал врага тактически, находя порой настолько банальные и очевидные решения, что окружающие только руками разводили — ну это же очевидно! Правда, очевидно это становилось только после действий Бакланова.

Лёгкие силы прусской армии сгорели в нескольких навязанных сражениях практически без толку, задержав наступавших от силы на пару дней. Прусский главнокомандующий, повинуясь окрику своего императора, воспользовался задержкой и спешно сформировал новый заслон.

Подтянув пехоту, артиллерию и сохранившуюся кавалерию, Мольтке выставил на пути русских войск преграду, стянув пушки в нужное место в нужное время. Но казак пошёл с козыря — пластунов, и артиллерийские батареи сработали едва ли в четверть мощности.

Свою роль сыграла и лёгкая кавалерия, сохранившаяся у Бакланова почти в полном объёме. Тем паче, это не узкоспециализированные гусары, а казаки, вполне уверенно чувствующие себя в роли лёгкой пехоты.

Потери русских в битве при Динкельсбюле оказались более чем весомы, но оборона пруссаков рассыпалась карточным домиком. К русским попал сам Мольтке с доброй половиной своего штаба, а прусские войска рассеяны, понеся чудовищные потери. В плену оказалось больше тридцати тысяч пруссаков, захвачена вся вражеская артиллерия.

Решение с пленным получилось изящнейшее, их сбросили на попечение спешно сформированного баварского ополчения. Избавившись от обузы, Бакланов приказал взять темп, и оказалось, что русские войска могут двигаться ещё быстрее.

Патрик, в качестве военного корреспондента сопровождавший войска, сиял от счастья, как новенький, не залапанный ещё серебряный доллар.

Интервью у баварского короля, Бакланова, Мольтке… и это не считая интереснейших репортажей о баклановском прорыве, перепечатанном большей частью мировой прессы. Известный ранее в узких кругах ИРА и в истеблишменте КША, Патрик Гриффин стал известен всему миру. Ненадолго, но начало положено. Прекрасная реклама издательскому бизнесу.

— В Нюрнберг ломиться не будем, — потерев красные от недосыпа глаза, коротко сказал Бакланов на совещании, проводящемся в разграбленной пруссаками усадьбе.

— Осада? — Поинтересовался представитель австрийцев с умным видом, — я бы порекомендовал апроши[1].

— Блокада. Нам достаточно не выпускать пруссаков из города, да построить укрепления на случай атаки противника. Сам Нюрнберг нам попросту не нужен.

— А как же захват стратегически важного узла обороны? — Удивился австриец, встав в изящную позу и явно приготовившись к диспуту, — по всем канонам военной науки город нужно брать. Сильную крепость, в которой множество вражеских солдат, опасно оставлять без внимания. При подходе войск противника, такая крепость, да с многочисленным гарнизоном, нас возьмут в клещи!

— Внимание окажем, — улыбнулся казак в густые усы, — а насчёт клещей вы ошибаетесь, некому будет брать. Прусские войска частично разбиты под Динкельсбюле нашими совместными стараниями, частично в других местах. Гоняться за каждой ротой или пытаться осаждать города можно, но Михаил Григорьевич[2] решил попросту перерезать пути сообщения и давить врага по частям.

— Блицкриг! — Понял попаданец, — классический блицкриг во всём великолепии!

— Оседлав дороги и шоссе, мы лишаем противника возможности вести маневренную войну, — медленно проговорил Фокадан, пока Бакланов молчал. Командующий молча кивнул и поощрительно улыбнулся — давай, говори.

— Лишая пруссаков возможности нормально передвигаться, мы также отрезаем его от складов и помощи товарищей. Таким образом, не будучи в окружении формально, прусские войска по сути попадают во множество котлов. Не совсем окружение, разумеется, но прорваться пруссаки смогут либо с великими потерями, либо россыпью, взводами и отделениями. Предвижу потери пруссаков никак не меньше, чем три к одному, и это в самых скверных для нас случаях.

— Верно, полковник Фокадан, — сказал Бакланов, остановив на нём тяжёлый взгляд, — есть в вас военная жилка.

Попаданец чуточку смутился от не вполне заслуженного комплимента и поклонившись слегка, отступил на пару шагов назад. Вроде как из вежливости, но на деле попаданец просто побаивался казака, некая потусторонность в Бакланове прослеживается чётко. Ощущение, что через глаза Якова Петровича на тебя глядит кто-то очень старый и могущественный.

— Оседлав шоссе и железные дороги, — продолжил командующий, слегка прикрыв глаза и тяжко опираясь на массивный дубовый стол со следами пуль, — мы сможем реализовать численное преимущество практически в каждой битве, а по большей части и выбор места битвы будет за нами. Проиграть в таких условиях немыслимо. Посему в штурме не вижу Нюрнберга не вижу необходимости, подкрепление городу всё равно не придёт.