Соколиные перья и зеркало Кощеевны (СИ) - Токарева Оксана "Белый лев"

Ева невольно вспомнила провалившего похожее испытание Орфея. Справится ли она там, где потерпел неудачу легендарный певец? Впрочем, с другой стороны, божественный фракиец со своей вознесенной на звезды кифарой в царство мертвых зашел вполне успешно. Может быть, и у нее получится? Да и вообще, о чем она? Филипп все еще жив, да и Карина, увы, тоже.

Ева почтительно поблагодарила Волчицу, сердечно простилась с друзьями, вышла из пещеры и направилась по каменистой тропе через лес, уже почти привычно ведомая маленьким духом-проводником. Ксюша и ее сородичи на глаза не показывались, но Ева чувствовала их незримое присутствие и потому не боялась нежданных встреч.

Поначалу тропа, бежавшая вдоль берега Почайны, выглядела и вправду мирной, да и лес казался хоть и готовящимся к зиме, но здоровым и живым. Сухие листья на осинах и березах подрагивали, почти как монетки на денежном дереве или даже лучше. Мох на еловых стволах и кочках напоминал бархатные кресла в старинной гостиной. Липы и клены в золотом великолепии и вовсе выглядели какими-то помпезными резными колоннами или светильниками.

Возможно, такое радужное впечатление создавалось в том числе и потому, что на какое-то время сумрак рассеялся, выпуская из-за косматых серых туч совсем не осеннее солнце. Или Еву просто подстегивала близость цели? Баська подхваченным ветром кленовым листом весело бежал вперед, его золотистая шкурка мелькала где-то впереди.

Потом Еве показалось, что эти приветливо и дружелюбно махавшие ей елки и осины она уже где-то сегодня видела, а, возможно, и не один раз, да и лес выглядел уж нарочито сусальным и праздничным даже для Слави. При этом, в отличие от берегов Молочной реки, вместо малины и ежевики тут росли черная бузина и волчья ягода, а под ногами то и дело попадались поганки и мухоморы, похожие на неприметных, но недобрых соглядатаев.

Что за наважденье? Не хватало только заблудиться! Неужели они ходят кругами или, еще чего хуже, попали в какую-нибудь ленту Мебиуса? Навь тут рядом, а Лева рассказывал, что там искажения времени и пространства случаются не так уж редко. И как из этой западни выбраться?

Ева прошла еще примерно с десяток шагов, и лес расступился, открывая взору не терем, но настоящий дворец в стиле Нарышкинского барокко с древнерусской белокаменной резьбой, итальянскими колоннадами и раковинами, объемными многоцветными изразцами, точно позаимствованными из Митрополичьих палат на Крутицком подворье, и сияющей на солнце крышей из цветной черепицы. Ну прямо как пряничный домик или те хоромы, в которых Карина встречала оказавшегося в ее власти Финиста-Филиппа.

Терем, который привиделся в самом первом сне, выглядел совершенно иначе, да и особняк на Мещере, показатель безупречного вкуса хозяйки, как и ее отец, предпочитавшей известные бренды, демонстрировал совершенно иные тенденции. Но кто знает, возможно, Славь диктует какие-то свои правила? Лева и Маша с Ксюшей не смогли по этому поводу ничего пояснить, поскольку в гостях у Карины еще не бывали.

Неужели цель долгого и непростого пути уже близка? Но в таком случае, где заставы, про которые шла речь, и почему Баська ведет уверенно куда-то мимо? А перо на груди трепещет и колется, как живая настырная птица, явно о чем-то предостерегая.

Едва Ева миновала манивший приветливо распахнутыми воротами дворец, напоследок полюбовавшись орнаментом резных пузатых колонн с причудливыми соцветиями маков, как морок на глазах начал распадаться. Рассыпалась трухой черепица, померкли и почернели изразцы, На месте величавых стен осталась оплетенная зловещим бородатым мхом груда камней, которая распадалась и рассыпалась на глазах, грозя раздавить.

Сначала Ева застыла в ужасе, потом сорвалась с места, не ведая, удастся ли убежать от настигающего ее камнепада. Успокаивающе поглаживающее грудь перо и совершенно невозмутимо перебиравший лапками Баська отрезвили, заставив просто отвернуться, даже не сильно ускоряя шаг. Как только Ева успокоилась, морок просто распался.

Другое дело, что лес тоже мигом преобразился, стал промозглым. В воздухе снова появились запахи гари и серы, а даль затянуло туманом. Ева брела почти что на ощупь, едва не врезаясь в деревья и опасаясь разминуться с Баськой, поскольку не видела дальше пальцев рук.

Туман тянул к ней свои влажные скользкие лапы, то ли скрывая что-то враждебное, то ли пугая пустотой. Когда лес полностью скрыла мгла, Еве уже начало казаться, что вокруг нее ничего нет, кроме этого густого, как разведенная побелка или клейстер, липкого холодного марева. Как же она пожалела о ветровке, подбирая подол рубахи, чтобы не промок. Промозглая сырость пронизывала ее насквозь, изматывала ознобом, парализовала волю.

Согреваться ходьбой не получалось. Стволы деревьев и корявые колючие сучья продолжали подстерегать, норовя вынырнуть из мрака за миг до неизбежного столкновения. Ева уже набила пару шишек и едва не лишилась глаз. Поэтому приходилось плестись, точно машина, застрявшая в пробке в пургу, ощупывая дорогу посохом. Прежний она потеряла в противоборстве с Полканом, но Лева сделал ей новый.

Мелькнула паническая мысль о возможной ночевке в лесу без спальника и палатки. Еве казалось, что она уже блуждает в этом тумане вечность. Она совсем выбилась из сил, вместе с головной болью наваливалась апатия, хотелось лечь и уснуть, хотя пронизывающий холод делал осуществление этого желания почти невозможным.

В какой-то момент туман немного расступился, и перед Евой возник еще один терем, тот самый, который она видела во сне. К потемневшему от времени срубу вело покосившееся крыльцо с полусгнившими ступенями. Приоткрытая дверь чуть слышно поскрипывала несмазанными петлями. И вообще, все жилище производило впечатление заброшенности и ветхости и совсем не вязалось с привычками Карины.

Хотя Баська продолжал бежать вперед, а перо кололось так отчаянно, что хотелось его даже приструнить, Ева, словно в том сне, сделала несколько шагов в сторону терема, испытывая жгучее, почти непреодолимое желание подняться на крыльцо, толкнуть дверь и посмотреть, что окажется за нею. Но в этот момент где-то в глубине ветхой хоромины отчаянно закричал Филипп, и, как ни странно, звук голоса любимого ее, наоборот, отрезвил, заставив остановиться. Уж слишком нарочито он звучал, как и все предыдущие мороки.

Когда Ева вернулась на тропу, которую неведомым чутьем отыскивал Баська, как терем начал проваливаться куда-то под землю, грозя затянуть в гигантскую воронку все, что находилось рядом. Пришлось вновь перейти на бег, благо ощущавшийся непривычно легким рюкзак не замедлял движение.

Вокруг все ревело и клокотало. Уханье филинов сменяли заунывный вой или плач, дикий, зловещий хохот, злое лисье тявканье и еще сотни неведомых голосов. Земля под ногами дрожала, грозя опрокинуть куда-то в бездну, штормовой ветер не давал сделать вдох, нес в лицо пыль, комья земли, ветви с сухими листьями и даже, кажется, камни.

Вот только перо за пазухой ободряло и даже согревало, а Баська продолжал двигаться вперед, словно ничего не замечая. Ева приказала себе не паниковать, поборола искушение оглянуться и лишь прибавила шаг, насколько это возможно, выравнивая дыхание, как ее учили отец и певунья-Василиса. Четыре шага — выдох, потом быстрый вдох носом, затем снова долгий протяжный выдох, чтобы избежать головокружения и рези в боку.

Постепенно земля перестала дрожать, ветер стих, мгла рассеялась. Ева перешла на шаг, понимая, что это испытание она прошла. Ей казалось, что мытарства продолжались не менее суток, и она безвозвратно опоздала и разминулась с Ксюшей, которая обещала ждать у первой заставы около полудня. Однако выглянувшее из-за туч солнце непостижимым образом оказалось едва ли не там, где Ева видела его в последний раз, и до зенита еще не добралось. Ева снова подумала о временной петле.

Ну и пусть. Зато можно передохнуть. Она позволила себе присесть на поваленное дерево, благо Баська не возражал и клянчил сухари, и немного перевести дух, отирая с лица пот и подкрепляя силы. Может быть, не все так плохо, и на что-то она и сгодится? Но сначала надо пройти заставы.