Домоводство. Первые уроки - Вероника Вячеславовна Горбачева

выйти за калитку, оглядеться — по левую руку зависнет на горизонте дуга огромного Колеса обозрения. Потому что это Лазаревское. Тот самый кусочек берега, где стоял снятый Магой домик, ставший нашим… шалашом для рая? Пожалуй, да.

Мои внутренние часы подсказывают, что сейчас раннее утро. Похоже, так и есть. Только здешнее утро, занимающееся за окном — летнее, а вот если перейти в нашу с Магой спальню и выглянуть оттуда на улицу — увидишь, что темным-темно, как и полагается часа в четыре зимней ночи. Вот как он так сделал, мой муж? Он не только с пространством экспериментирует, но и со временем? Или… просто навесил на моё окно иллюзию, для красоты либо из интереса? Помнится, вчера он обмолвился о видах, которые долго ему не поддавались.

Стоп. А теперь — по порядку. Иначе у самой начинают мысли путаться.

…Разумеется, мы с Элизабет и Лусией обшарили и осмотрели новенькую детскую комнату от пола до потолка. Маге, что с довольным видом прислонился к стене и поглядывал на нас в ожидании, досталась заслуженная лавина восхищений, разумеется. Не обделили и Дорогушу, ведь без его участия ничего не было бы! После того, как Элли с Лусией засели в комнате няни и заявили, что никуда не уйдут, пока не составят список всего, что ещё нужно сделать, а главное — приобрести — мой дражайший супруг отлип от стены и поманил меня за собой.

— Пойдём. Они тут надолго. А ты ещё не всё видела.

— Да ты что? — изумляюсь я. — Такой огромный сюрприз?

Он загадочно усмехается.

— Что ты, звезда моя, обещанный сюрприз только сейчас и появится. Это, — кивает он на стены детской, — как бы необходимость, поскольку всё равно надо было решать вопрос с тем, где разместить малышей. Это — для текущей жизни. А вот здесь…

Перейдя коридор и завернув в нашу спальню, мы останавливаемся возле старинного шкафа.

— … А здесь — для души. Для отдыха. Небольшая Нарния наоборот. В вашей детской книге через дверь в волшебном шкафу дети попадали в волшебный мир, а тут, у тебя, будет личный тайный ход… угадай, куда?

От волнения я даже отдёргиваю руку от дверцы, к которой было потянулась. Словно обжигаюсь.

— Мага! Неужели… домой, в мой мир?

Он улыбается одними уголками губ.

— Услышь я такое раньше, наверное, обиделся бы. Но я уже большой мальчик и знаю, что есть взрослый дом, где живёт твоя нынешняя семья, а есть тот, в котором ты когда-то родился. И оба — навсегда. Для меня моя Башня — первый дом, а здесь… не второй по значимости, они равноценны, но тоже единственный. Потому что тут — ты и девочки. Тебя ведь тоже сюда тянуло? А вот тебе ещё один путь домой…

И, перехватив мою ладонь, притягивает её к чуть шероховатой поверхности дверцы шкафа.

Она распахивается. Не веря своим глазам, переступаю порожек и оказываюсь…

В своей квартире.

Вернее, в небольшом её зале.

Всё, как всегда. Всё на своих местах. Старенькая венгерская мебель — книжный шкаф и сервант, чьи родственники из ясеня и бука так памятны многим моим ровесникам. В своё время я категорически отказалась менять эти компактные шкафчики на современную «стенку», а позже — на новейшие модерновые модели. Новодел казался слишком громоздок для нашей крошечной квартирки, невысокие же застеклённые шкафы, да ещё натурального дерева, места занимали по минимуму, оставляя достаточно пространства. Добыв из интернета уйму сведений по искусственному старению дерева, мы с девочками придали нашим раритетам совсем уж винтажный вид и остались довольны. Экран небольшого плоского телевизора, в который, кстати, мы редко заглядывали, вписался в обстановку удачно, как и диван, хоть и новейший, но не вычурный, строгих линий, и кресло к нему в пару. Вот и вся, собственно, обстановка. В дополнение — любимые книги на полках, старинный хрусталь и прабабушкин фарфор, семейные фотографии и несколько вышитых картин на стенах, и, сшитые ещё мамой, портьеры на окне.

Не удержавшись, немедленно выглядываю наружу.

И вот тут-то ощущаю разницу.

Вроде бы всё, как и должно быть. Но только очень уж тихо во дворе. Не слышно голубиного воркования под крышей, слабого гудения завода, что в двух кварталах, автомобильного рыка вдалеке… будто на окно поставлена глушилка. Невольно бросаю взгляд на стеклопакеты. Новенькие, будто только что из-под станка.

И стены…

Да, обои точь-в-точь, как дома, но без лёгкого налёта трёх лет, прошедших после ремонта. Ни малейшей потёртости, ни пятнышка, ни следов от Малявкиных когтей.

Впрочем, больше придраться не к чему. Даже люстра на потолке та же, с крошечным пятнышком брака-помутнения на одном из плафонов. Разве что не запылённая.

Мага помалкивает, не мешая мне осматриваться.

Благоговейно отодвигаю одно из стёкол книжного шкафа. Привычно шуршит парафиновая крошка в пазах: во время генеральной уборки мы натирали их свечкой, чтобы стёкла лучше скользили. Томик Чехова словно сам падает в руки. На форзаце выцветшими чернилами — дарственная надпись от папы. А из середины книги выскальзывает вышитая мною когда-то закладка. Вдохнув знакомый запах постаревших страниц, прижимаю книгу к сердцу.

Неслышно подойдя, Мага осторожно обнимает меня за плечи.

— Ты всё поняла, да? Прости, я не стал делать портал напрямую, поскольку тебе сейчас нельзя ходить между мирами слишком часто.

— И перетащил сюда всю обстановку? — улыбаюсь я. — Непостижимо! Как?

— Мы с Дорогушей перетащили всё, что смогли, — поправляет он, посмеиваясь. — У него, оказывается, есть удивительные транспортные и грузовые заклинания. А там, у тебя дома, оставили копии всего, что унесли. Кое-что я дополнил иллюзией, потому что всё заменить не успел: торопился к твоему возвращению. Нравится? У тебя теперь Дом в Доме получается. А когда Персиваль снимет запреты, настрою тебе настоящий переход, сможешь бывать в своём мире, когда захочешь.

Я провожу ладонью по ясеневым полкам, оглядываюсь на старинные настенные часы. Они тикают себе по-прежнему, глуховато, с чуть слышным треньканьем… В тумбе под телевизором фотоальбомы, один из которых я однажды прихватила с собой, собираясь с новообретённым мужем в