Выбор Места и Цели - Алексей Леонидович Самылов

такая штуковина, которая категорически не желает напрягаться без нужды. Более того, через выделение в кровь естественного наркотика — дофамина, всячески стимулирует на решения, которые принимаются без его участия. Да-да, та самая, простая жизнь. Жрать, спать и размножаться.

Вот на последнем критерии можно отлично сманипулировать, подловить эту ленивую скотину. Размножение — это про доминацию. А размножаться же нужно с самыми красивыми, самыми сильными самками. А они почему-то предпочитают так же выбирать мужчин. Красота мужиков, конечно, у людей не играет столь решающую роль, зато сила прям на вершине хит-парада.

И речь, говоря про сложный социум, не только о физической силе. А о собирательном образе успешного самца. У которого есть личная сила, который имеет деньги, славу, то есть, находится на вершине пищевой цепочки. И, соответственно, способен обеспечить и защитить самку с потомством.

Не вдаваясь в исследования социального устройства общества, мозг можно именно этим обмануть. Точнее, не мозг, а симпатику, сиречь животное начало. Получение удовольствия от соития с лучшими женщинами прекрасно работает. Получение самых больших и вкусных кусков, в любой момент времени, по желанию. То есть, происходит подмена с «не надо ничего делать, и всё хорошо» на «вот это и это надо сделать и будет не просто хорошо, а максимально отлично, а местами так и вовсе божественно!».

Тут и дофаминовые стимуляции ставятся на службу. Например, при тренировках, даже тяжёлых происходит получение удовольствия, так как появляется связь отделов мозга, отвечающих за доминацию, сексуальное удовольствие с нейросетями «надо». Появляется понятное животному объяснение, зачем надо. Доминировать, унижать, уничтожать! Оставить максимум потомства, то есть оплодотворить максимальное количество самок.

Ну, а когда ты получаешь удовольствие от процесса, то хочется получать кайф ещё и ещё. Пока, как мышка, ласты не склеишь, будешь жать на кнопку…

… Алиса, затащив Энтони в кабинет Ламьена, сгрузила тело на кушетку. Со стороны казалось, что девушка прям бросила, но на деле положила чуть не нежно.

— Ага, а вот и мой постоянный пациент! — с иронией произнёс целитель. — А я уже начал переживать, что он уже несколько часов в лагере, а ко мне не заходит!

Ламьен вышел из-за стола, подошёл к кушетке.

— Итак, что же в этот раз господин Кольер пробовал? — спросил целитель.

— Да хрен его знает, — пробурчала Алиса. — Но, как видите, допрыгался.

Кольер дышал. Только воздух с присвистом и хлюпаньем проходил через сломанный нос.

— Добрый день, мастер, — прошелестело от парня. — А я к вам.

— Это я заметил, Энтони, — насмешливо произнёс Инграм Ламьен. — Странно, что целиком, с вашими-то наклонностями. Что же в этот раз вы проверили лицом на прочность?

— Стену, — ответила за парня Алиса. — Натурально на всём ходу решил выйти из лагеря, проделав новый проём.

— О, Энтони, — усмехнулся целитель. — Вы решили освоить строительство? Похвальная широта подхода.

— Забыл… Про доспех.

— Я ещё раз тебя без него увижу, — пригрозила Алиса. — Сама что-нибудь сломаю. Чтобы память не отказывала.

— Что же, — Ламьен внимательно смотрел на Кольера. — Форму вам придётся купить другую, Энтони. Боюсь, что эту вам не отстирать от крови. И не зашить. Что расскажете? Где сломано?

— Это я уже подлатал, мастер, — губы Энтони дрогнули в намёке на ухмылку. — Иначе бы до вас меня не донесли из-за болевого… кха, шока.

Речь Кольера была не очень разборчивой и тихой, так как он почти не шевелил губами. Понятно, что на внешний вид он силы тратить не стал.

— Вы в Империи, Энтони, посещали курсы целителей? — слегка удивился Ламьен.

— Скорее, пришлось выживать…

… Алиса не пошла с остальными на завтрак. Она дождалась, пока из лазарета не вышел Кольер. Парень, прихрамывая и с жёлто-синим лицом, вышел примерно через час. Опухший нос, «очки» синяков вокруг глаз. И в новой форме, которую принесла Алиса. Прежний комплект целитель сразу определил в мусорное ведро. Потому как это превратилось в окровавленное рваньё.

— Ну, и? — хмуро спросила девушка, когда Энтони не торопясь, подошёл к ней. — И где ты там выживал?

Парень осторожно улыбнулся.

— На турнир занесло, — ответил он. — Пришлось побегать на арене.

— И нахрена?

Они пошли в сторону столовой.

— Деньги, Алис, деньги, — ответил Энтони. — Вот это видишь?

Он показал левую руку. С кольцом.

— И чё? — не поняла девушка.

— Это артефакт, — пояснил Кольер. — Карман.

Он вытянул руку вперёд, активировал кольцо. Алиса понимающе покивала, увидев серый круг.

— Кстати, это твой, скажем так, гостинец, — заметил Энтони. — Осенью отдам.

— Хе, и что за аттракцион щедрости? — осведомилась Алиса.

— Это больше мотивация для меня, — ответил парень. — Ещё больше заработать. А чтобы заработать надо стать сильнее. Чтобы стать сильнее…

— Нужно разбивать себе харю и ломать конечности, — ехидно вставила девушка. — Кольер, ты же не просто отморозок. У тебя ещё и замашки самоубийцы.

— Каждый по своему с ума сходит, Алис, — усмехнулся Энтони. — Факт же в том, что на турнире в Империи мне удалось поднять очень неплохой гешефт.

— Что поднять? — не поняла Алиса.

— Денег, Алис, денег, — пояснил Кольер. — В виде не одного десятка монеток с синими камешками.

— Неплохо! — оценила Алиса. — Так ты теперь что, прям богач?

— Теперь гостинец тебе не кажется столь дорогим подарком? — насмешливо спросил Энтони.

— Ну, раз у тебя такие прибыли, то почему бы и не принять? — оскалилась Алиса. — Слышь, так ты теперь покровитель, типа? Отлично!

— Ну, в свете специфики наших отношений, — хмыкнул Энтони. — Скорее, я безвольный юноша, которого одна наглая особа силой заставляет оплачивать её внимание.

— Не, ну, а чё, нормально, — заметила девушка.

С довольными нотками в тоне.

— Кстати, этот перстень я не купил, а отобрал, — пояснил Кольер.

— Наш человек! — хохотнула Алиса, хлопнув парня по спине.

— Аккуратнее, женщина, — поморщился Энтони. — Я же не эти ваши мужланы из армии. Изящность и утончённая красота. Со мной бережно надо.

— Ага, красота! — расхохоталась девушка. — Показать бы тебя такого твоим пассиям!

* * *

— О, энсин Кольер! — с изрядной иронией произнёс Карвер, когда Энтони с Алисой сели за стол. —