В поисках красного дракона - Джеймс Оуэн

На носу «Красного дракона» стояли двое молодых людей, которых друзья видели несколько минут назад, но они изменились.

Это были уже не юноши — мужчины, закаленные в боях и хладнокровные. И теперь они были уже не совсем людьми. Видневшийся на их руках, торсах и лицах металл выдавал тот факт, что их тела были по крайней мере отчасти механическими. И даже с такого расстояния друзья расслышали тиканье, раздававшееся из их груди.

Вот они, те самые Заводные люди, о которых предупреждала Лора Липучка, — и похитители Пропавших Мальчишек.

А позади Уильяма и Хью, на палубах всех семи кораблей-драконов толпились сотни детей. Некоторые из них были облачены в звериные шкуры, некоторые — в доспехи. И все они были готовы к сражению.

Хранители и кроатонцы молча наблюдали, как армада причалила к острову. Предводитель спрыгнул с борта «Красного дракона» на песок. Это был темнокожий голубоглазый молодец, и на его голове и плечах лежала мантия — спутать с чем-либо другим голову, рога и шкуру, из которых состояло золотое руно, было невозможно.

— Боже праведный, — прошептала Эвин, глядя на золотого воина, идущего во главе целой армии с кораблей. — Это же Стефан. Это мой сын.

Глава 22

Наперсток

Повинуясь одному лишь жесту своего предводителя, армия детей устремилась с кораблей на берег. В считанные минуты все взрослые — и Хранители, и кроатонцы — были окружены. Группа детей прочесала рыбацкие хижины и схватила остававшихся в них индейцев и детей, которых освободили из лабиринта и которые выглядели совершенно сбитыми с толку.

И только тогда гром стих настолько, что пленники смогли расслышать негромкую мелодию флейты.

Высокий худой человек, укрытый черным плащом с капюшоном, сошел с «Красного дракона». В руках он держал панфлейту и наигрывал мелодию, которая с силой отдавалась в каждом, кто ее слышал.

Но на детей музыка влияла по-другому. У тех, кто находился на кораблях, были застывшие, зачарованные лица. Дудочник манипулировал ими всеми.

— Король Сверчков, — выдохнул Берт.

Музыка смолкла.

— Он самый, — проурчал голос, дрожащий от ненависти. — Но можете называть меня Дудочником.

Все внимание Эвин было сосредоточено на сыне, поэтому она не заметила или не придала значения словам высокого человека. Стефан едва удостоил ее взгляда. Для она она была лишь одной из пленников.

— Он ведь ребенок! Ему еще и девяти нет! — воскликнула Эвин. — Как он может быть этим... этим...

Внезапно Джон понял, что так потрясло Эвин. Этот Стефан, командующий армией, носящий золотое руно, был подростком лет четырнадцати или старше и уже походил на взрослого. Кем бы он ни стал, он больше не был малышом.

— Я забрал его ребенком, — сказал Дудочник. — Как и многих, многих других моих слуг. Они путешествовали по разным странам, их скитания длились годы.

— Но прошло всего несколько дней! — закричала Эвин.

— Для вас — возможно, — ответил Дудочник. — Но наш Крестовый поход продолжался гораздо дольше и будет продолжаться еще долго. Сюда мы вернулись, только чтобы подчистить кое-какие концы.

Раздался крик боли и удивления, и друзья в изумлении увидели, что Бертон лежит на земле, рыдает, а изо рта у него течет кровь.

Над ним стояла девочка со сжатым кулаком. Она была одета, как кроатонка. Это была пропавшая дочь Бертона, Лилит. Исследователь разглядел ее в толпе и подбежал обнять, но его встретил столь сильный удар в лицо, которого никак нельзя было ожидать от такой крохи.

Это была уже не малышка, а воин, в чем ее отец, к скорби своей, сумел убедиться.

— Мне даже почти жалко этого мерзавца, — шепнул Чарльз. — Он проделал все эти ужасные вещи ради своей дочери, а она находится под действием чар, как и все остальные.

— Не разделяю твоего сочувствия, — прошептал в ответ Берт. — Большая часть всего этого — его вина.

— Что тебе нужно, Орфей? — попытался напустить в голос смелости Джон. — Зачем ты все это делаешь?

— Орфей? — удивился Дудочник. — Думаешь, я Орфей? — Он откинул голову и разразился долгим тяжелым смехом. — Ох, дорогие мои Хранители, я дивлюсь вам, хотя уже давно перестал удивляться. Стоило вернуться, чтобы только это услышать.

— Так он не Орфей? — шепотом переспросил Джон у Берта. — Как это мы ошиблись?

— Не имею ни малейшего представления, — покачал головой Берт. — Если Дудочник — не Орфей, тогда я совсем ничего не понимаю.

— Как он узнал? — поинтересовался Чарльз. — Откуда он узнал, что мы Хранители?

Прежде чем Джон успел ответить, несколько детей-солдат заморгали и начали мотать головами. Очевидно, без постоянной подпитки гипнотизирующее воздействие музыки Дудочника не могло продолжаться слишком долго.

Дудочник снова поднес флейту к губам и принялся наигрывать мелодию, и тут же Стефан, Лилит и прочие солдаты выпрямились, их глаза снова остекленели. Затем в мелодии послышались ноты злобы и Лилит сорвала с пояса длинный нож.

Девочка двинулась к друзьям, и стало ясно, что Дудочник заставляет ее убить их.

Эвин поднялась на ноги и приготовилась защищаться. Джон хоть и был солдатом, но врукопашную проигрывал ей. Девочка была меньше, но нож ее был смертоносно острым, и по всему выходило, что она умело с ним обращается.

По краям толпы дети, спасенные из лабиринта, сбились в кучки, в ужасе от того, что кругом творится что-то непонятное, и еще сильнее их пугало то, что взрослые тоже ничего не понимали.

— Джон, смотри, — зашипел Чарльз. — Дудочник тут музицирует, но Лоре Липучке и другим детям из Убежища хоть бы что.

Футах в пятидесяти от них малышка пыталась казаться храброй, но было очевидно, что она перепугана до смерти, — и совсем не поддается музыке Дудочника.

— У нее же был воск в ушах, разве нет? — припомнил Джон.

— Дело не в воске, — возразил Чарльз. — Должно быть, что-то еще защищает этих детей от чар.

Чарльз оказался прав. Лилит была полностью во власти панфлейты и обходила Эвин по кругу, делая ложные выпады и резкие движения c точностью холодного механизма, — но Лора по-прежнему жалась в комочек у подножия скал с выражением ужаса на лице.

— Никто из детей с кораблей-драконов не в силах противиться музыке, — прошептал Чарльз. — Лилит снова стала плясать под его дудку уже через минуту. Почему же на остальных музыка не действует?

— Не знаю, — честно признался Джон. — Это, должно быть, связано с Убежищем, может, в тех детях есть нечто особенное...

У Джона внезапно перехватило дыхание, когда он осознал, что только что произнес.