Мир победившей Смерти - Павел Александрович Зверев

скорее незаконченный пятый этаж. Вид отсюда открывался хороший, но сейчас я здесь не за этим.

Черные быстрые тени уже не лезли на рожон. Осталось их немного, но они всё еще кружили над нами, совершенно непонятно с какой целью. Бывает, одна покажется из-за облаков и даже пролетит с сотню метров. Но стоит только какой-нибудь пушке навестись в её сторону, тут же уходит из зоны видимости. Отвлекают? Вполне возможно.

Поймать в прицел одну из виверн было не так уж и сложно. Те тучи, что кружили над городом, явно не естественного происхождения. Высота, на которой они плывут, не превышает полукилометра, что в природе невозможно.

— Ну же, — прошипел я. — Давай!

Короткая очередь унеслась ввысь, но тщетно — промазал. Слишком уж быстро виверна вильнула в сторону и снова скрылась за облаками. Тут краем глаза увидел другую и стоило мне только навестись, как она тоже теряется из виду.

— Да блять! — вырвалось у меня.

Всё, что оставалось так это сцепив зубы, опустить калаш.

Подходя к краю крыши с автоматом, закинутым на плечо, осматривал окрестности. Та нежить, что накатывает волна за волной, слабаки. Их убийство бесполезно и не несет в себе никакой пользы. Конкретно для меня, по крайней мере.

Тряхнув головой, на какое-то мгновение удалось прояснить мысли. Это навязчивое желание дорваться до силы только раздражало.

Внезапная вспышка из леса за объездной федеральной дорогой привлекла внимание в ту же секунду, что глаза её уловили. Прицел тут же оказывается на уровне глаз, позволяя лучше рассмотреть источник. Вижу, как иссыхают деревья, за какие-то мгновения превращаясь в труху. Бледно-зеленая волна тумана расходится в стороны, поглощая всё больше растительности. Снег сходит, будто под лучами палящего солнца. Обнажается земля, которая тут же высыхает и превращается в мертвый сухой песок. А посреди всего этого стоит тройка высоких существ в мантиях, с посохами в руках. Капюшоны откинуты назад, что позволяет рассмотреть лица. Бледные, обескровленные, они казались бы восковыми масками, если бы не их выражения. Тот, что по центру, улыбается. Добро так, спокойно. Правый смотрит, слегка наклонив голову, с кривой усмешкой на губах. Левый же, закинув голову и раскинув в стороны руки, словно смеётся.

— А вот и сразу три ступеньки, — облизал я враз пересохшие губы.

Глава 17. Не сейчас и не сегодня!

— Капитан! — вызвал я Приходько. — Поднимайся на крышу, у нас проблемы.

Прежде, чем я его вызвал, долгие две минуты внутри меня боролись два чувства. Чувство самосохранения и жажда силы. Победило, всё же первое. И за эти две минуты вокруг некромантов постепенно собиралось войско. Ибо толпой это уже не назвать. Часть мертвяков с тушами всё еще шла вперед, оттягивая на себя тонну боеприпасов, а эти готовились. Стягивались в единый кулак, который даже сейчас уже вызывал опасения.

— Что тут? — появился капитан с недовольной миной, но оно и понятно.

— Вон туда глянь, — кивнул я в сторону дороги. — Пятно видишь?

Приходько видел. Благо бинокль у него с собой был.

— Вот твари, — не сдержался он, скользя взглядом из стороны в сторону. — Не потянем. Черт.

— Тут без поддержки с воздуха никуда, — сморщился я, глядя на выныривающих из туч виверн. — Или дальнобойное бы что.

— Сам знаешь, в какой мы заднице, — мотнул головой Приходько. — Пошел с начальством связываться. Если что — ори.

Капитан оставил меня одного, шустро свинтив вниз. Не выстоим мы. Тут даже к гадалке не ходи. Как накинутся толпой, так всё, считай, закончится оборона. А вот была бы стоящая артиллерия, тут даже не сомневаясь, поставил бы на нас. Пару «Солнцепеков» хватило бы за глаза.

Относительное затишье продолжалось минут сорок. Сорок минут кулак мертвых все разрастался, набирая такую мощь, что сметет не только наши ряды, но и город целиком. А с нашей стороны всё еще была тишина. Нехорошая такая, тягучая.

Когда звук десятков двигателей вторгся в мои мысли, я даже не сразу осознал их присутствие. Только спустя секунд десять осмотрелся и глядя на два десятка тентованных КАМАЗов, радости как-то не почувствовал. А уж когда из них начали выпрыгивать и занимать места солдат, люди в штатском, стало совсем не по себе.

— Они там, что в край охерели? — прошипел я, срываясь с места.

Уже через двадцать секунд я был около Приходько и слушал вводные от мужика с майорскими погонами.

— Позицию оставляем, — водил он пальцем по карте, — отходим вот сюда. Там сейчас тяжелая техника работает, огневые позиции укрепляет. Две тысячи резервистов уже на месте. Да не плюйся ты так! Пришлось тех, кто есть, под ружье ставить. Частичная мобилизация, мать его, за ногу. И так по всем направлениям. На севере еще хуже, но там регулярники держатся. Основной напор идет с самого большого портала, пришлось вертушки задействовать, а их у нас сам знаешь, хрен да нихрена.

— Помощь будет? — играя желваками, спросил капитан.

— Не знаю, Петь, — выдохнул майор. — Москва в огне. Все силы туда брошены. Истерия такая стоит, что хоть стреляйся. В общем, пока сами. К нам три танковые бригады идут и одна артиллерийская. Но, сам понимаешь, это сроки не ближайшего часа. Может три, а может и все четыре.

— Железкой? — сделал последнюю затяжку и отбросив сигарету в сторону, уточнил Приходько.

— Что-то хотят десантировать, — криво усмехнулся майор. — Не знаю. Слепцов там сейчас матами разговаривает. Ладно, труби отход Петя, будем отступать.

— Большов, — привлек моё внимание Приходько, — приказывать не могу, только просить. С группой прикрытия останешься? У тебя результативность стрельбы бешеная какая-то. Ребят поберечь надо.

— Останусь, — прикрыл я на мгновение глаза. — Магазинов только побольше и прикрытие на воздух.

— БэТэРы уже с нами отходить будут, — чуть повеселел капитан. — Спасибо. Значит, есть шанс пожить подольше.

Вот же ж странные люди, военные эти. Никогда их не понимал. Есть приказ и даже если он отдает самоубийством, то ты берешь его и исполняешь. И радуешься только тому, что поживешь еще чуть-чуть. То есть не самому факту — выжил, а тому времени, возможно, даже незначительному, на которое отодвигается срок твоей смерти.

Хотя нам по сути и отступать-то некуда. Осмотревшись по сторонам, вижу, как место некоторых солдат, занимают люди в простой гражданской одежде. Куртки и