Социо-пат - Владимир Владимирович

   Дышать становилось все тяжелее. Пусть она и пребывала в хорошей физической форме, но выдержать подобный нынешнему галоп по лестнице без напряжения мало кому дано. Так что Дзюнко уже почти чувствовала, как выдыхается. К счастью, оставалось совсем немного.

   За ней до сих пор никто не бежал, и это было странно. Хотя, возможно, сейчас на крыше было не до нее. Ну и черт с ними, с этими подонками. Некогда размышлять, надо бежать!

   Она не слышала, как на лестницу наверху вышла женщина. Не слышала, как та осторожно забралась на перила. Не слышала, как был сделан шаг в пустоту.

   Тело падало спокойно, собранно и целеустремленно. Как умело запущенный снаряд. Оно опускалось вниз так скоро, что любой лифт обзавидовался бы. Молниеносный бесшумный полет. Главное было - не расслабляться, не дать падению управлять тобой. Многие не могут взять под контроль подхваченную пустотой тушу, растопыривают невольно руки, расставляют ноги и в результате превращают падение снаряда в шлепанье тряпичной куклы. Даже звук их неуклюжего приземления похож на тот, что бывает, когда уронишь на пол кургузую имитацию человеческого тела.

   Она умела себя контролировать. Внутренний счетчик с точностью до сотых долей секунды отсчитывал время, внутреннее зрение зорко следило за движением вниз, как будто наблюдая со стороны.

   Все, пора. Разворачиваемся.

   Дзюнко только и успела, что охнуть испуганно, когда мимо пронеслось нечто черное. Это черное вдруг выпростало в сторону руку и уцепилось за перила одним пролетом ниже того, до середины которого добралась Китами. Со звонким "И-и-эх!" неизвестное тело подтянулось и перебралось на лестницу, мастерски прервав свободный полет. Оказалось, что верхушка черного украшена рыжим. А еще у этого прыгуна были лукавые зеленые глаза, с насмешкой уставившиеся на девушку.

   - Черт, - Анна принялась растирать правой рукой плечо левой. - Знаешь, как иногда бывает больно вот так... А все из-за того, что кто-то слишком любит бегать.

   Она говорила тоном, уместным для дружеских посиделок за чашкой чая, но никак не для столкновения на лестнице беглянки и непонятно чего, добровольно прыгающего с большой высоты. Анна ступила наверх, поднимаясь к Китами, та же в свою очередь тоже шагнула вверх по ступеням. Но куда было теперь бежать? Да и убежишь ли? Если эта женщина - или кто она там - может такое!

   - Вот не надо, не надо дергаться, - угадала ее мысли Анна. - Все равно никуда не денешься. Ты не убегай, не убегай.

   - Что же мне, - чувствуя неприятную сухость в горле, ответила Дзюнко. - Сложить лапки?

   - Можно, - добродушно ответила Анна. - Даже нужно. Только вот скажи сперва - кто тебя модифицировал?

   - Что?

   И она туда же... Сначала Ватанабэ догадался, теперь эта... Откуда они знают?

   - Не придуривайся, - зеленые глаза хищно сузились. - Раз ты не среагировала на мальчишку, значит ты - не из них. А если ты не из них, то выходит, что ты - из нас.

   - Из вас?

   - Из нас, из нас. Девочка, я проверила, кто ты такая. И если твои фокусы не объясняются тем, что ты Наследница, то ты можешь быть только трикстером. Причем, по косвенным признакам, на нулевой стадии. Так что давай, рассказывай, кто законсервировал тебя.

   Законсервировал. Какое на редкость точное слово. Законсервировал.

   Запихнул кучу питательной гадости в пустую бездушную железку. Консервную банку.

   Именно так с ней и поступили тогда. Напихали в ее полутруп этого... Этого проклятья.

   - Профессор Кобаяси.

   Анна, услышав это имя, присвистнула в удивлении.

   - Вот это серьезное заявление. Девочка, ты хоть представляешь, что сейчас сказала? Да тебе цены нет едва ли не как той витавшей в облаках парочке.

   - Это почему же?

   - Потому что трикстеры Кобаяси - товар штучный. Перед тем, как доброму профессору оторвали голову, он навострился творить самые что ни на есть чудеса. Правда, он был злой гений, а не хухры-мухры. Например, твой новый друг Фрэнки - тоже его рук дело.

   - Вот, значит, как? Профессор успел сотворить много чудовищ.

   - Ну, что же ты так...

   - А что? - внезапно Китами нехорошо улыбнулась исподлобья. - Разве не чудовищ?

   - Хм... - Анна неопределенно повела бровями. - Может, ты и права. Ну да все мы слега чудовища. Но давай к делу: спокойно, без скандалов иди со мной. Нам нужно найти другое место для посадки вертолета.

   - Никуда я с тобой не пойду.

   - Ну, пожалуйста, не заставляй меня тащить тебя силой. Такая вроде бы умная девочка. Уйти отсюда ты все равно не можешь.

   Анна поднялась еще на ступеньку выше. Китами отступила.

   - Проблема с вами, законсервированными, в том, что вы можете пользоваться дарованными вам возможностями применительно к органике, лишенной того же энергетического кода. Но на меня твое школьное "колдовство" не подействует. Ибо я, девочка, полноценный трикстер уже давно.

   И протянула, рыжеголовое чудовище, свою тонкую изящную руку к Дзюнко. И вид этой уверенно плывшей в воздухе кисти, почти ласковой, с мягко согнутыми аристократическими пальчиками, внезапно вызвал у Китами приступ дикой, чистой, неудержимой ярости. Куда более сильный, нежели тот, что заставил девушку вскочить и наговорить дерзостей похитителям те несколько минут назад, что сейчас казались далекими-далекими.

   Еще одна.

   Еще одна из тех, кто относится к ней как к вещи. Оценивает, присматривается. Выгадывает, как бы удачней продать или использовать. Как родители. Как профессор, не давший ей умереть и превративший в чудовище. Как парни, похотливо облизывающиеся на ее ноги. Как школьники с бегающими глазами, покупающие чужое несчастье.

   Как же они все достали!

   Как же достали...

   Даже это чертово капище, что она из какой-то блажи выстроила, решив: раз уж быть вещью, то принадлежать кому-нибудь зловещему. Как хотелось иногда начать плеваться в экстатически трясущихся дурех-помощниц. Глупость. Глупость, дурость и блажь. Пускание во все тяжкие от безысходности.

   Дзюнко, ты не человек. Ты не живая. Ты предмет.

   Тебя можно брать, лакировать, любоваться, а потом выбрасывать на помойку. Тебя можно подобрать и починить, заменив старые детали новыми и красивыми. Но все равно ты вещь.

   Сама по себе ты - никто и ничто.

   Вот он, девиз ее жизни.

   И сейчас тянет свою обманчиво изнеженную ручку эта наглая тварь. Тянет, не сомневаясь в том, что Дзюнко можно взять, унести и делать с ней, что хочешь. И в зеленых глазах хозяйская усмешка, отражающаяся на скривившихся с превосходством губах.

   - Убери лапы.

   Что это?

   Ее голос. Ее рука, цепко перехватившая лениво плывущую ладошку.

   Встречный рывок. Попытка высвободиться. Уверенная и неспешная. Неудачная.

   Всплеск зеленого удивления в ненавистных глазах.

   Страх. Боль. Злость.

   Учики, ухватив Инори за руку, со всех ног несся по темному пыльному коридору. Куда - сам не знал. Главное сейчас было - вырваться из здания, убежать, спрятаться от дикого зверя, скрывавшегося за изможденным лицом человека. Скрыться от Фрэнки.

   Он слышал, как упало за спиной тело. Знал, что преследователь не мертв. Топот чужих ног, диссонансом врывавшийся в аккорды их с девушкой дыхания и шагов, давал понять, что чудовище уже близко.

   Юноша несся по зданию с целеустремленностью артиллерийского снаряда, нацеленного на ближайший выход. Инори едва поспевала за ним. Со стороны могло показаться, что Учики испуган.

   Но все было совсем не так.

   Он не тыкался в разные стороны подобно слепому щенку, гонимый ужасом. Он ни на миг не переставал соображать. Голова, включившаяся при виде метавшегося меж этажами Фрэнки, работала четко, пусть и была слегка окутана туманом недавнего беспамятства. Юноша прекрасно понимал, что происходит. Убийца идет за ними. Он хочет навалиться своей бесформенной черной массой, задавить, поглотить, захватить в плен. Сотворить что-то ужасное. Не только самому Учики грозит беда. Инори-сан, испуганной ойкающей и бегущей изо всех сил позади него - вот кому по-настоящему опасно здесь быть.

   Учики не думал об этом сколь-нибудь осознанно. Просто где-то в подкорке вспыхнуло понимание того, что девушке грозит опасность. Этого допускать было нельзя. Просто так, по факту. Инори-сан нельзя подвергать опасности. Ее надо спасти.

   И вот он бежал, ориентируясь по едва заметным в темноте надписям на стенах, табличкам с номерами на дверях. Учики искал выход. Какое счастье, что они неведомым образом перенеслись так низко! Судя по нумерации кабинетов, молодые люди оказались на первом этаже. А значит, где-то совсем рядом был тот самый парадный ход, через который его сюда привели. И другие выходы из здания.

   Отсчет кабинетов неумолимо шел в обратном направлении. Они уже близко к месту, где рабочие помещения заканчиваются. А там, скорее всего, выход. Обернувшись, юноша увидел лишь запыхавшуюся девушку и гулкую пустоту у нее за спиной. Фрэнки слышно не было.