По ту сторону занавеса - Эрл Биггерс

Однажды поздним вечером, когда я после спектакля вышла из здания оперы в Ницце, ко мне подошел незнакомый сотрудник Скотленд-Ярда. «Вы – Эва Дюран», – так сказал он. Я, конечно, отрицала. Мне как-то удалось сбежать от него, и я оказалась в Марселе. Оттуда отправилась в Нью-Йорк. Постаралась по возможности изменить внешность. Перекрасила волосы и под именем Дженни Джером смогла устроиться манекенщицей в Дом моды.

Скотленд-Ярд опять сумел напасть на мой след. И в один прекрасный вечер мне пришлось бежать и оттуда. Я добралась до Сан-Франциско, усталая и опустошенная, совершенно без средств. И тут мне повезло. На пароме я встретила Елену Таппер-Брук, с которой была некогда знакома. Она проживала в Девоншире недалеко от дома моего дяди. Да пошлет Бог счастье этой женщине! Она оказалась очень добра ко мне и помогла мне найти работу в Кирк-хаусе. И я снова ожила, пока в этом небоскребе не появился сам сэр Фредерик Брус. Сколько же лет он меня искал!

Дюран медленно поднялся со стула.

– Ну, теперь ты, надеюсь, довольна? – хрипло спросил он жену.

– Ох, Эрик…

– Ты уничтожила меня. – Что ж, теперь радуйся. – Его глаза налились кровью. – Спасла незапятнанную репутацию своего благородного рыцаря!

– Вы признаете свою вину? – громко спросил капитан Флэннери.

Дюран отрешенно пожал плечами.

– Почему бы и нет? Что мне еще остается?

Пронзая пылающими глазами Чарли Чана, преступник заговорил:

– Все, что тут сказал этот шайтан, – правда. Я не могу не восхититься, как он все сообразил, иначе не видать бы вам меня, как своих ушей. Восхищаюсь и ненавижу! Смертельно ненавижу! Мне казалось, я вел себя умно, все предусмотрел, но этот китаец оказался и умнее, и предусмотрительнее меня.

Эрик Дюран давал признательные показания, поначалу стараясь держать себя в руках, но теперь, все более и более распаляясь, он терял всякую власть над собой и уже почти кричал истерическим голосом:

– Да, я убил Фредерика Бруса! А как было не убить его? Другого выхода у меня не было! А он стоял и смотрел на меня! И издевательски улыбался! Ладно, не издевательски, пусть насмешливо, но он издевался надо мной, считая, что я уже в его руках! Нет, вы только подумайте – что это за человек! Шестнадцать лет прошло, а он упорно не желал признавать своего поражения и упорно меня разыскивал. И нащупал-таки мои следы! Шестнадцать лет прошло, ты давно на пенсии, так плюнь на какого-то там Дюрана! А он не забыл! Да, я убил его.

– А бархатные туфли? – тихо спросил Чарли Чан.

– Он был в них обут. Те самые туфли, которые столько лет назад я оставил у адвоката. Их я увидел сразу после того, как выстрелил, и мои нервы не выдержали. Мне представилось, что они – как бы мой распознавательный знак, приговор мне. Я сорвал их с его ног и унес с собой. Сам не знал, куда их деть. Признаюсь, растерялся, да и вся храбрость моя улетучилась. Но перед этим я его убил! Я его убил и готов за это заплатить.

Он вдруг развернулся на одной ноге, так что оказался лицом к окнам, с бешеной силой ринулся на балконную дверь, снес ее с петель и выскочил на террасу.

– Противопожарная лестница! – крикнул Флэннери. – Хватайте же его!

Капитан, Дуфф и Чан кинулись вслед Дюрану. Чарли успел первым подбежать к противопожарной лестнице, спускавшейся по левой стороне террасы. Но не к ней бежал сейчас Эрик Дюран. Одним прыжком вскочил он на балюстраду, окружающую садик на крыше. На короткое мгновение его высокая фигура четко вырисовалась на фоне покрытого тучами неба. И исчезла.

Подбежавшие к балюстраде перегнулись, стараясь рассмотреть, что за ней. Далеко внизу на тротуаре, в тусклом свете уличного фонаря, они видели лишь черное, бесформенное пятно. Вокруг него уже стали собираться прохожие.

ГЛАВА XXII

На Гавайи!

Вот так трагически закончилась поимка преступника. Трое мужчин медленно вернулись в гостиную.

– Конец! – произнес Флэннери.

– Он сбежал? – кинулась к ним мисс Морроу.

– С этого света, – закончил свое сообщение капитан. Эва Дюран вскрикнула. Мисс Морроу нежно обняла ее плечи.

– Мне надо кое-что сделать внизу, – с этими словами капитан Флэннери поспешно выбежал из гостиной.

– А мы отправимся домой, дорогая, – сказала помощник прокурора, подводя обессиленную женщину к двери. Барри распахнул перед ними двери.

Все вышли в холл.

– Я сейчас вызову машину, – предложил хозяин. Ему так многое хотелось сказать милой Джун, но он не находил в себе смелости. Такое с ним еще никогда не случалось.

От машины мисс Морроу отказалась, поблагодарив: они с Эвой и на такси доедут, так скорее.

Вызвали лифт, дамы вошли в него, но прежде чем захлопнулась его дверь, Барри успел нежно попрощаться с мисс Морроу и выразить надежду, что они скоро увидятся.

Возвращаясь в салон, он услышал слова полковника Битэма:

– …умер лучше, чем жил. Вот пример даром прожитой жизни! Бедный майор!

Инспектор Дуфф набивал трубку, спокойный и невозмутимый, как и его приятель китаец.

– Кстати, – сказал он, не прерывая своего занятия, – утром я получил телеграмму, касающуюся Дюрана. Он вовсе не майор и даже вообще не военный. Оказывается, уже десять лет назад его лишили воинского звания и уволили из армии. Так что называть его майором вряд ли правомерно. Полковник, ведь вы наверняка знали об этом?

– Знал, – коротко отозвался полковник. Дуфф продолжал:

– Вы знали очень много, и обо всем молчали. Так ответьте хоть сейчас, что вы делали в роковой вторник вечером, когда, оставив на время свой волшебный фонарь, спустились этажом ниже?

– Точно то, о чем я сказал капитану Флэннери. Сбежал вниз сказать Ли Гунгу, чтобы не ждал меня.

– Я был уверен – вы пошли поговорить с Эвой Дюран.

Полковник отрицательно покачал головой.

– Нет, с Эвой Дюран я еще раньше поговорил. Я нашел ее за несколько дней до званого обеда мистера Кирка. Потерял ее из виду десять лет назад и помчался в Сан-Франциско, как только до меня дошли слухи, что она находится здесь. А на нижний этаж я спустился лишь для того, чтобы переговорить с Ли Гунгом, о чем и сообщил вам тогда чистую правду.

– И на следующий день отправили своего слугу в Гонолулу?

– Да, по просьбе Эвы. Она слышала, что сэр Фредерик интересуется Ли Гунгом и боялась, что в результате сделает невозможной мою новую экспедицию. Впрочем, боялась напрасно, Ли Гунг ни слова бы никому не сказал. На него можно положиться. Однако, желая ее успокоить, я поступил так, как она пожелала.

Дуфф неодобрительно заявил полковнику:

– Вы уже знали, что на совести Дюрана есть убийство, и тем не менее ни слова не сообщили об этом полиции.

Неужели такое поведение достойно честного гражданина, к тому же военного?

Битэм посмотрел ему в глаза.

– Я не сомневаюсь в этом, – твердо заявил он. – Правда, я не имел понятия, что в день убийства сэра Фредерика Дюран был в Сан-Франциско, но если бы даже и знал… то… вы понимаете…

– Увы, не понимаю! – резко и коротко бросил инспектор Дуфф.

– Собственно, меня никто не может заставить пояснить, почему я поступал так, а не иначе, – продолжал полковник. – Но я поясню. Нет человека, который бы силой заставил меня признаться… я делаю это по собственной воле, никем не принуждаемый. За время долгого пути через Афганистан и пустыню Кевир… со мной произошло чудо. Я впервые в жизни испытал всемогущую силу любви. В течение всех этих долгих восьми месяцев труднейшего пути в невыносимых для любой леди условиях Эва была такая… вела себя так, ну просто трудно описать. Держалась молодцом, ни стона, ни жалобы. Сколько она, бедняжка, претерпела! Зной и холод, тряская повозка и раскачивающийся верблюд, песчаные бури и недостаток самого необходимого. И ни слова сожаления о том, что решилась на такие тяготы пути! Я видел: она держится ради меня, чтобы я не упрекнул себя, а ее улыбка, которой она встречала меня каждое утро – искренняя благодарность мне. Да чего там скрывать. Я просто влюбился в нее.

А все, что она сделала потом, как держалась эти долгие пятнадцать лет! Ради меня не могла остаться на достойной работе, меняла внешность и фамилии, терпела нужду. Да что там говорить, я просто обожаю эту женщину! Влюбился первый и последний раз в жизни. О своих чувствах я не смел ей говорить, ведь она была замужем за этим подлецом. Несколько раз советовал ей во всем признаться, чтобы избавиться от гнета Дюрана, но она боялась за меня. Вы слышали, она называла меня рыцарем и благородным человеком, но вот она-то действительно проявила благородство, о котором мне даже и слышать не приходилось! Пожертвовала ради меня молодостью, всей жизнью. И я ничем не мог ей помочь, не смел требовать от нее бросить негодяя мужа, должен был предоставить ей самой принимать такого рода решения. Когда в тот вечер она сбежала от подручных Флэннери, я помог ей скрыться, мистер инспектор. И я считаю, что поступил правильно.