Таинственный герцог - Джо Беверли

Айторн, вероятно, был разъярен, но как он мог задумать такое хитроумное отмщение? Он не мог предвидеть ужасных результатов щедрого пожертвования.

Если Айторн был причиной этих неприятностей, у Беллы появлялся предлог обратиться к Торну. Она могла попросить его поговорить с братом, обратиться к его чувству справедливости.

Одна часть ее радостно ухватилась за повод связаться с ним — а это означало, что другая ее часть захлопнула дверь и заперла ее.

Сколько, ну сколько должно пройти времени, чтобы это безумие закончилось?

— Уверена, ситуация не может быть такой ужасной. — Белла постаралась успокоить встревоженных женщин. — Необходимо просто сохранять здравомыслие.

— Думаю, мои сын и невестка будут довольны моим благоразумием, — сказала Элизабет Шаттон, вдова пятидесяти с лишним лет, которая жила здесь так, как будто это был отель, и никогда не пыталась заняться какой-либо работой.

— Но, Элизабет, — удивилась Клара, — вы всегда говорили, что были бы несчастны, приняв как милость возможность остаться в своем прежнем доме.

— Глупости, — отмахнулась от нее та.

Клара смутилась, но Белла всегда подозревала, что миссис Шаттон не была такой несчастной, как заявляла.

— Я должна засвидетельствовать свое почтение леди Фаулер.

После долгого отсутствия такой визит был вполне естественным, но Клара вздохнула, Мэри поморщилась, а Гортензия сказала:

— Она в бреду.

— И там такой запах! — Силия поднесла к носу обшитый кружевом носовой платок.

Но Белла встала и, взяв себя в руки, пошла наверх. Там стояла на страже Эллен Спенсер.

— Леди Фаулер не принимает, — заявила она, но еле слышно, а ее глаза за очками стали огромными.

— С дороги, — собрав всю решительность Беллоны, оборвала ее Белла и прошла мимо.

С возгласом «О Боже!» Эллен отступила на безопасное расстояние.

Белла открыла дверь — и остановилась, пораженная духотой и вонью. Леди Фаулер полусидела на своей большой кровати. Она, несомненно, была при смерти: лицо, обтянутое желтоватой кожей, усохло почти до костей.

— Кто это? — хрипло прокаркала она.

Леди Фаулер ослепла?

— Беллона.

Несмотря ни на что, голос Беллы был мягким от жалости. Она видела перед собой печальный конец печальной жизни.

— Уходите отсюда, — заявила Хелена Драммонд, встав со стула у кровати. — Неужели вы не понимаете, что леди Фаулер слишком больна, чтобы принимать гостей?

— Я не гость.

Закрыв дверь, Белла прошла вперед. Хелена преградила ей дорогу, но Белла; оттолкнула ее, должно быть, вложив в это движение все свое возмущение, потому что Хелена отлетела назад и упала на ковер.

Закрыв нос рукой, Белла подошла к кровати. Она надеялась, что леди Фаулер слепа и не заметит ее жеста, надеялась, что леди не чувствует запаха собственного разложения.

— Леди Фаулер, — мягко заговорила Белла, чувствуя, что уже покрывается потом, — мне больно видеть вас в таком состоянии.

— Беллона? Где вы были? Вы не получали разрешения уехать.

Прежняя властность все еще оставалась при ней, и Белла слегка улыбнулась.

— Я сказала вам, мадам, что уезжаю. Мне нужно было заняться семейными делами.

— Ваша семья вышвырнула вас.

— Даже несмотря на это. Что я могу сделать для вас?

Протянулась похожая на когтистую лапу рука, и Белла взяла ее в свои руки. Кожа была горячей, сухой, шелушащейся и, казалось, могла лопнуть или протереться.

— Помогите мне в моем великом деле, — попросила леди Фаулер.

— В каком?

— Ни слова больше! — закричала Хелена и, схватив Беллу, попыталась оттащить от кровати. — Она шпионка, мадам. Она вела переговоры с вашими врагами. Она вернулась только для того, чтобы помешать вашему великому делу.

— Это неправда. — Белла схватилась за полог кровати, чтобы устоять на месте. — Что это за великое дело?

Но леди Фаулер едва дышала, с хрипом втягивая воздух. Агнес Хувер, ее личная горничная, мгновенно оказавшись рядом, приподняла хозяйку и поднесла к ее губам стакан.

— Вот так, моя дорогая. Выпейте это. Авы, — она взглянула на девушек, — убирайтесь, все. Дайте ей умереть спокойно.

— Превосходная идея, — отозвалась Белла, повернувшись лицом к Хелене.

— Мы ее помощницы в этом деле, и я никогда не оставлю ее, — заявила Хелена.

Белла была вынуждена отдать должное ее стойкости, потому что сама не смогла вытерпеть больше ни секунды и отступила к двери.

— За доктором послали? — задержавшись у выхода, спросила она.

— Никто ничего не может сделать, — не спуская глаз со своей хозяйки, отозвалась Агнес. — У меня есть лекарства, чтобы облегчить ее страдания. — Затем она взглянула на Беллу. — Уже недолго осталось.

Агнес было около шестидесяти, и. Белла никогда не видела у нее на лице добродушного выражения, но сейчас она почувствовала, что на нее смотрит другой человек — Агнес умоляла сделать спокойными последние дни своей хозяйки. Белла вышла из комнаты и глубоко вдохнула относительно свежий воздух. Коридор был пуст, и у нее появилось время, чтобы подумать.

Она не хотела принимать во всем этом никакого участия, но не могла бросить остальных. Пусть она и была самой молодой, но в отличие от всех них у нее был собственный независимый доход, а это все равно что иметь пистолет, когда остальные совершенно беззащитны.

Несомненно, леди Фаулер уже ничто не могло помочь, но и она не должна больше никому причинить зла. Сестры Драммонд были опасны, а Хелена, самая опасная, обосновалась здесь, и Беллу это удивило: какую цель она преследует?

С печатным станком чаще других имела дело Оливия, и сейчас она, вероятно, находилась там. Что же делать?

Проще всего вывести из строя пресс. Она отправилась вниз по черной лестнице, которая сначала привела ее в кухню, где трое встревоженных слуг с умоляющим выражением посмотрели на нее. И этих тоже нужно спасать?

Неопределенно улыбнувшись им, Белла пошла дальше, к комнате, в которой был установлен станок. Открыв дверь, она увидела невысокого худого мужчину с каштановыми волосами, одетого в безрукавку и кожаный фартук. Наборщик оглянулся, а потом с подозрением остановил на ней взгляд.

— Я Беллона Флинт, — представилась она, — одна из ближайших сподвижниц леди Фаулер. Меня не было, поэтому теперь я хочу убедиться, что у вас есть все необходимое.

— Да, мадам, благодарю вас.

— И пресс в порядке? — кивнув, продолжала Белла.

— Это не моя забота. Я наборщик.

— Я имела в виду, в порядке ли шрифт. Я слышала, некоторые леди используют его, и, боюсь, могли попортить шрифт.

— Сделали из него полнейшую мешанину и кое-что испортили, — недовольно фыркнул он. — Скажите остальным, что они должны сейчас напечатать первые две страницы, чтобы я мог использовать шрифт для следующих.