Каштановый омут - Роберта Джеллис

Мысль о том, что за падением замка неизбежно последует конфискация всего принадлежащего лично ему имущества, раз проникнув в мозг сэра Эндрю, засела там накрепко. И именно он первым предложил как можно скорее отправиться к сэру Эдмунду и объяснить ему ситуацию.

Согласившись, они выехали на следующий же день. Сэр Эндрю был так ошарашен неприхотливостью и выносливостью своей госпожи, что Джиллиан едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо. На самом деле она никогда еще не была так счастлива. Уважение, с каким все относились к ней, то, что сэр Эндрю и его жена уступили ей свою постель, от чего она отказалась бы, если бы не суровый взгляд Адама, подсказывавший, что нельзя отвергать такую любезность, поклоны и пугливые любезности дочерей дома, которые, оттеснив Кэтрин, прислуживали ей, только чтобы иметь возможность пообщаться с такой знатной леди, бальзамом лились на душу Джиллиан.

Все улыбалось ей. Погода стояла холодная, но ясная и сухая. Кобыла ее была крепка, красива и благонравна, так что ограниченный опыт в верховой езде ничем не выдавал всадницу. К тому же она с каждой милей путешествия набиралась уверенности и опыта, и ей скоро уже не приходилось напрягаться, чтобы ровно держаться в седле и управлять лошадью. Большое удовольствие доставляло ей знакомство с новой для нее природой.

Джиллиан уговаривала себя не быть дурой. Мужчины никогда не обращают внимания на женщин, находясь в обществе других мужчин. Кроме того, они с Адамом договорились не подавать ни малейшего знака, свидетельствующего о близости между ними; и она знала, что Адам отказался от женщины в замке сэра Эндрю. Да и в любом случае, как он мог смотреть на нее? Он ехал впереди с сэром Ричардом и сэром Эндрю. Чтобы взглянуть на нее, ему пришлось бы поворачиваться в седле. Было бы нелепостью, если бы он сделал это, и все-таки факт оставался фактом: он ни разу не глянул на нее, чтобы разделить с ней ее радость.

Джиллиан не догадывалась, что Адам страдал еще больше, чем она. Для нее все было новым, возбуждающим, отвлекающим. Адаму же подобные лирические наслаждения были чужды, и хотя сэр Ричард выказывал себя умным человеком, беседа с ним едва ли могла заменить общество Джиллиан, которого Адам жаждал всем своим телом и душой. Кроме того, когда Джиллиан не наслаждалась незнакомыми местами, которые они проезжали, она смотрела на Адама. Это было вполне безопасно. Он ехал с двумя другими мужчинами на внушительном расстоянии впереди. Никто не мог знать, на кого из мужчин устремлены ее глаза. Адам, однако, чувствовал ее внимание – каждый чувствует, когда его так пристально разглядывают – а он-то не сомневался, кого именно из троих пожирают ее глаза, и реагировал почти так же, как если бы Джиллиан гладила его нежной теплой ладонью по голой спине.

Не находящее выхода желание угнетало Адама, как подействовала бы вынужденная неподвижность. В нем росла потребность физической разрядки. Раз он не мог заняться любовью или битвой, ему захотелось хотя бы мчаться быстрее, а не тащиться, подстраиваясь под шаг пехоты. Поначалу казалось, что и это желание придется подавить, но вскоре после того, как они остановились, чтобы дать отдохнуть лошадям и самим поесть, сэр Ричард бросил замечание, что через милю или две они въедут в лес святого Леонарда. Глаза Адама разгорелись.

– Как вы думаете, аббат позволит нам поохотиться? – спросил он.

Сэр Ричард удивился. Было, пожалуй, лишним останавливаться ради охоты во время важной поездки, но спустя мгновение он понимающе улыбнулся. Адам был так серьезен, так вдумчив все время, пока они разрабатывали планы, что сэр Ричард почти забыл, как тот молод. Бедный мальчик, тащить такой груз ответственности на своих плечах! Не удивительно, что он жаждал небольшой разрядки.

– Сомневаюсь, что он решится отказать нам, – ответил сэр Ричард, оглянувшись на хвост воинов, растянувшийся по дороге.

Адам усмехнулся.

– Да, но я не хотел бы прибегать к угрозам. Я знаю, что церковь официально поддерживает короля Генриха, и мне не хотелось бы действовать так, словно мы считаем себя вправе распоряжаться собственностью церкви.

– Тогда я попрошу, – продолжил сэр Ричард. – Я один или два раза охотился здесь со своим прежним господином. Кроме того, мы сможем найти там подходящий приют для леди Джиллиан. Она не жалуется, но наверняка очень устала, и, честно говоря, мне не нравится сама мысль, что она будет спать на голой земле.

– Почему? – спросил Адам, искренне недоумевая и без умысла создавая у сэра Ричарда ложное впечатление, что он не воспринимает Джиллиан как женщину. – Она молодая и здоровая!..

Адам не мог понять этих нежностей. Его мать и сестра никогда не делали трагедии из ночевок на свежем воздухе. Потом Адаму пришло в голову, что сэр Ричард мог решить, что он, Адам, своими словами задел честь его госпожи, и, извинившись за свою небрежность, он сказал, что не имел в виду оскорбить леди Джиллиан, и объяснил, что его мать и сестра при необходимости часто путешествовали налегке.

Тем не менее, Адам решил, что ночлег в аббатстве – прекрасная идея. Джиллиан сможет нанести визит вежливости аббату, избавив его самого от проблемы общения со святым отцом.

С воинами, конечно, в аббатство идти было нельзя. Катберту и двум другим командирам было приказано вести отряды на юго-запад до какого-нибудь открытого места, где они смогут разбить лагерь, в то время как Джиллиан, Адам, сэр Ричард и сэр Эндрю предстанут перед аббатом.

Они были приняты милостиво и сразу же получили позволение поохотиться. Служке было велено проводить их к лесникам. Мужчины попрощались и уехали охотиться, хотя солнце уже клонилось к горизонту и начинать травлю зверя было, пожалуй, поздновато. Летом звери днем прячутся; зимой, однако, им порой приходится добывать пропитание и в светлое время суток. Так или иначе, настаивал Адам, времени у них немного. Разумнее попытаться застигнуть оленя за вечерней кормежкой, чем ждать до рассвета. Кроме того, в лесу где-нибудь обязательно найдется охотничий домик, чтобы переночевать. Сэр Ричард вздохнул. Он-то рассчитывал на приличный ужин и теплую постель. Вздох, однако, был снисходительный, и сэр Эндрю тоже не имел ничего против энтузиазма Адама. Он сам был страстным охотником. Во всяком случае, никто из них не связывал желание Адама поохотиться с его потребностью отдалиться от Джиллиан.

Джиллиан немного встревожилась, когда ее оставили в компании аббата. Адам не понимал, насколько ограниченным был ее жизненный опыт. Однако аббат не придерживался мнения Адама о том, какой должна быть хорошая женщина. Он не ожидал многого от ума и способностей Джиллиан. Поэтому он адресовал ей несколько добрых слов, которым она внимала в скромном молчании. Видимо, так и надлежало себя вести приличной молодой леди, поскольку аббат остался доволен и показал это, чем очень ее успокоил. Потом он высказал догадку, что она, должно быть, очень устала и хотела бы отдохнуть. Вызванный приор молча проводил ее в маленький аккуратный домик, отделенный от аббатства воротами и стеной, на особой территории, предназначенной для гостей женского пола. Джиллиан с чувством благодарности укрылась в этой тихой гавани. Она действительно очень устала и была рада немного поспать на чистых простынях.