Алиф-невидимка - Дж. Уилсон

— Ну хорошо, я просто хочу напомнить тебе, что в новостях журналисты таких философских тонкостей не сообщают.

— Конечно, нет. А когда было по-другому? — Алиф зачерпнул ложку фасоли и сунул ее себе в рот. Дина чего-то ждала и, оставаясь на месте, оглядывалась по сторонам, рассматривая многочисленные книги и папки с документами в кабинете шейха.

— И чем же ты здесь занимаешься? — поинтересовалась она.

Алиф сжал губы.

— Рука украл мою идею, — наконец произнес он. — А теперь я ворую кое-что и у него.

— И какой в этом смысл? Ты все равно сможешь покинуть мечеть только в наручниках и с черным мешком на голове.

— Не важно. К этому времени я успею разгромить всю их систему. Все данные, которые они собрали против меня и моих друзей, превратятся в жуткое месиво, больше похожее на неудавшуюся яичницу. Больше он никогда не сможет использовать Тин Сари против кого бы то ни было. Конечно, если они захотят, то убьют меня, но я уже победил их. — По его телу прошла дрожь. Запах, исходящий от книги «Альф Яум», почему-то будоражил его, вызывая какие-то новые и непонятные чувства, отчего хотелось куда-то бежать, что-то рвать и уничтожать до тех пор, пока противник не будет побежден окончательно. Какая-то часть его самого перепугалась такого прилива агрессии, и Алиф заставил себя успокоиться.

— Мне не нравится, когда ты начинаешь так разговаривать, — заметила Дина. — Как будто ты один из героев из твоих книг, которые ты постоянно читаешь. — Голос ее дрожал, и Алиф поднял глаза на девушку. На ее ресницах блестели слезы, и Алифа накрыла волна раскаяния, а его агрессия тут же бесследно исчезла. Он хотел встать, но одна его нога застряла между ножками кресла шейха Биляля.

— Прости меня, — негромко произнес он. — Я не хотел так расстраивать тебя. Прошу тебя, не плачь. Ты не представляешь себе, как это несправедливо — когда ты плачешь. Я ничего не могу сделать больше того, что уже делаю.

— А я не могу справиться с собой, — слегка запинаясь от волнения, пояснила Дина. — Я так устала. Я не хочу здесь больше оставаться. Мне страшно даже подумать о том, что здесь скоро может случиться, но теперь мне даже хочется, чтобы все это произошло поскорее, как бы ужасно все это ни было…

— Дина…

— А когда вдобавок ко всему ты начинаешь говорить вот так, как будто тебе все равно, что произойдет. Как будто рядом с тобой нет никого, кто волнуется и переживает за тебя… Вот тогда мне хочется кричать во весь голос. Иногда ты бываешь таким глупцом…

Алиф снова уселся на свое место, чувствуя себя опустошенным. Он допил остатки чая. Повинуясь какому-то непонятному импульсу, он дважды поцеловал край стакана, прежде чем передать его назад Дине. Она тут же дотронулась пальцами до того места, которого только что касались его губы.

— Да будут благословенны твои руки, — прохрипел юноша. Дина повернулась и тихо вышла из комнаты.

С наступлением вечера Алифа начало трясти. В комнате не было холодно, так как каменные стены уже начали излучать приятное тепло, собранное в них за долгие дневные часы, пока солнце разогревало их снаружи. Однако напряженная работа, страх и бессонная ночь сделали свое дело. Алиф понимал, что эта усталость может плохо сказаться на его организме. Теперь он опасался сделать ошибку, нечаянно создать цифровой вирус, который потом спрячется так глубоко в коды программы, что его трудно будет извлечь оттуда. При других обстоятельствах такая усталость не причинила бы никакого вреда его работе. Он бы просто позволил себе отдохнуть. Он мог, например, выспаться, поесть или принять душ, справедливо полагая, что торопиться в таких случаях нельзя. Тогда ему позволительно было пожертвовать временем — только бы не совершать ошибок! Сейчас же он чувствовал, как на него буквально давит каждая предоставленная ему минута. Что-то подсказывало ему, что это настоящая глупость — тратить свои последние часы свободы вот так, сидя за компьютером и создавая то, что он может не успеть закончить. Но он старался не задумываться над этим, да и вообще ни на чем другом не останавливаться, а только войти в подобный трансу ритм и продолжать разрабатывать свою идею.

Наступила ночь, и ему стало то ли сниться, то ли мерещиться, будто программные коды на экране его компьютера превратились в башню из белого камня. Эти каменные ряды росли и росли вверх, а он все продолжал печатать. Потом он украсил свою башню желтыми жасминами и ползущими вверх пыльными гибискусами, точно такими же, как те, что росли у него во дворе перед маленьким двухквартирным домом в районе Бакара. Затем Алиф представил себе, будто он стоит на вершине этой башни и озирает свои владения оттуда, как некий генерал рассматривает поле боя. В полночь где-то на грани его бокового зрения появилась крохотная золотая ножка.

«Ты вернулась», — начал Алиф.

«Я вернулась», — подтвердила принцесса Фарухуаз. И маленькая ножка тут же скрылась под полой полупрозрачного черного халата. Алифу стало жаль, что она исчезла. После этого Фарухуаз склонилась над его столом, или, может быть, она встала на колени на белый камень парапета, — Алиф уже не видел между ними разницы и потерял способность следить за течением времени. Она положила ладонь ему на колено. Ее тонкие пальцы были унизаны золотыми украшениями, а ногти сияли красной хной. Дрожь в теле Алифа усилилась.

«Ты строишь башню, — негромко произнесла она. — Все вверх, и вверх, и вверх, а на ее вершине буду ждать тебя я. И там, на вершине, будет возможно все. Любая вещь приобретет любую форму, какую только захочет. Пусть они называют тебя преступником, я же назову тебя свободным».

«Именно так, — согласился Алиф. — Это и есть то, чего я хочу».

«Ты уже близок к победе», — подбодрила его Фарухуаз.

Он зашел в главный компьютер Государства, почти не думая. Брандмауэры, поставленные для защиты официальной интрасети, теперь казались ему ничтожными, такими же декоративными и легко преодолеваемыми, как стена в Старом Квартале, окружавшая их некогда могучую крепость, а теперь превратившаяся в достопримечательность для туристов. Алифу казалось, что он смотрит на Сеть с большой высоты. Четкие сетки кодов расходились внутри главного брандмауэра, представляя собой учетные записи правительственной электронной почты, муниципальную службу безопасности и комитет бюджета Города. Самым большим из всех был разведывательный отдел, занимавший огромный объем оперативной памяти в скрытом где-то далеко зале с хорошим кондиционированием, заполненном ячеечными серверами.

Алиф пришел в некоторое замешательство. Все эти годы он «отписывал» свою браваду. Ведь он, Абдулла, Новый Квартал и все остальные были по большому счету хакерами, а не революционерами. При всей его ненависти к Государству, от одной мысли о реальном физическом столкновении ему становилось не по себе. Все его усилия являлись некой реализацией страха, анонимным кукишем под нос тем, с кем ему никогда не придется столкнуться лицом к лицу. Он всегда считал, что Государство расправляется с людьми вроде него просто потому, что может это сделать, а не оттого, что видит в них реальную угрозу. Разветвленная, поглощающая львиную долю энергии разведывательная сеть убедила его в том, что он глубоко заблуждался. Это было правительство, смертельно боявшееся собственного народа.