Волшебный бумеранг (Космологическая феерия) - Николай Руденко

Однако большинство членов Братства, зная, что именно нужно разрушить, еще не знало, во имя чего необходимо это разрушение. И хотя Николай не раз излагал программу будущего общества, она воспринималась членами Братства как что-то нереальное. Людям трудно было поверить, что такое общество вообще возможно.

Теперь председатель Братства — Гашо увидел такое общество. Должен ли он скрывать свою поездку на Материк Свободы? Очевидно, это нецелесообразно. Материк Свободы не тайна. Его ежедневно проклинают в храмах, беловолосые знают о его существовании, но благодаря проповедям жрецов представляют его олицетворением всевозможных грехов.

Государство повстанцев, которое Штаб считал арсеналом революции, и дальше должно быть вне подозрений. О нем не следует нигде говорить. Вместо этого Штаб поручил Коле ознакомить как можно больше членов Братства с жизнью и бытом Материка Свободы.

Что и говорить, задание это было тяжким, так как туда пролегал один-единственный путь — над ледяным океаном. Тот самый путь, который когда-то с необычайными трудностями пришлось преодолеть Лашуре.

Коля сразу же согласился. Он получил в свое распоряжение двадцать гравитационных плащей, двадцать карманных климатизаторов и столько же мощных шахо. От вражеских стен горизонтов и шахо контроля путешественников будут защищать генераторы экранизации Штаба.

Коля и Гашо пообещали, что на протяжении ближайших двух оборотов на Материке Свободы побывают около трех тысяч талантливейших проповедников Братства. Николаю, который должен быть их постоянным проводником, придется за это время совершить по крайней мере сто шестьдесят путешествий через океан — туда и обратно. Но так, и только так, можно рассказать правду, которую должен знать весь народ.

Обидно, что для этой цели нельзя использовать континентальный туннель — не позволяли законы конспирации.

Если бы речь шла о двух или трех членах Братства — еще можно было бы рисковать. Но поскольку речь идет о тысячах людей, постоянно находящихся под контролем вражеских шахо, тайну сохранить не удастся…

В распоряжении Коли оставалось несколько дней

Они ходили с Лочей по улицам и площадям, присматривались к тому, как и чем живут люди. Нет, это еще не Материк Свободы! Еще в людях нет той духовной раскованности, независимости мысли, внутренней свободы, которую они наблюдали там. Люди смотрят на Штаб с таким же благоговением, с каким недавно смотрели на храм божий, говорят о нем шепотом, и каждая фраза заканчивается благодарностью в адрес Штаба. Сначала Колю раздражали эти слова благодарности, в них было что-то унизительное для человека. Но потом он успокоил себя мыслью, что, по-видимому, первое поколение освобожденных людей и не может жить иначе. Новые поколения поставят все на свое место — и имена героев, и собственную свободу, и высокое достоинство…

Он думал об этом потому, что Лоча, его милая, скромная Лоча, в которой, казалось бы, не было ничего героического, вдруг превратилась в настоящую героиню. Не было ни одного человека в государстве повстанцев, который бы не знал и не любил ее. С ней все здоровались, каждый хотел сказать ей что-нибудь очень хорошее. И стоило им только на какое-то мгновение остановиться, как вокруг нее сразу же возникала толпа Все это были люди, побывавшие в ее саду.

— Тебя знают больше, чем Штаб, — шутил Коля. — Ты могла бы возглавить революцию

— А почему бы и нет? Это вполне возможно, — в тон ему ответила Лоча.

О новой разлуке они старались не говорить: ни вздохами, ни жалостными разговорами ее не предотвратить.

Его удивляло, что никто из его друзей не обратил внимания на сообщение о том, что Пантеон Разума связал Материк Свободы с Юпитером. Чем это объяснить? Может быть, слишком уж много было впечатлений? Или им казалось, что Юпитер выполнял лишь пассивную роль антенного поля?… Но Лоча все же как-то спросила:

— Акачи! Может, мне послышалось… Они говорили о Юпитере… Что это значит?

Коля не знал, что ей ответить Полуправду говорить не хотелось, а рассказать все, что знал, он не имел права: Чамино запретил рассказывать сестре о заветной нитке отца.

Из затруднительного положения его выручил сам Чамино; он прибежал к ним именно тогда, когда Коля обдумывал свой ответ.

Чамино был все еще возбужден и весел. Набросился на Колю, толкнул его, стараясь вызвать на шутливый поединок.

— Победа!.. Слышите, друзья? — крикнул он. — От имени Штаба разрешаю сорвать три плода гужа.

Лоча обрадовалась, хотя и не знала, о какой победе идет речь. Но относительно плодов гужа осталась непреклонной.

— Акачи! — смеялся Чамино — Да она скупей, чем свет Ганимеда. Ладно, обойдемся без гужа.

Он достал из небольшого ящика две крошечные коробки. Одну из них отдал Коле, другую положил себе в карман.

— А теперь, Лоча, тебе придется пережить сеанс сомнамбулизма.

Коля, взглянув на ящичек, сразу же насторожился, Лоча улыбнулась, поймав Колину руку, успокаивающе пожала ее.

— Не бойся, Акачи. Я привыкла к этому. Еще в детстве все свои изобретения Чамино испытывал на мне. — Она показала чуть заметный шрам от ожога на левой руке. — Видишь? Это еще на четвертой ступени… Забыла, что он тогда изобретал…

— Раздражитель храма божьего, — виновато улыбнулся Чамино. — Мне нравилось, когда у всех наших соседей во время богослужения на стенах горизонтов начинали бегать огненные полосы. Лицо Бессмертного делалось таким смешным! Мы с Лочей умирали от хохота. Шахо контроля сразу же нас обнаружили. Хорошо, что тогда отец был жив. Он как-то уладил это дело… Но на сей раз никаких ожогов не будет. Эксперимент совершенно безопасен.

Чамино включил аппарат. Лоча легонько вздрогнула, и сразу же тело ее оказалось во власти таинственных волн. Это был уже не человек, а заводная кукла, двигавшаяся по приказу ящика, на котором Чамино медленно поворачивал круглую шкалу с мелкими делениями. Пол-оборота влево — Лоча поднимала левую руку, пол-оборота вправо — поднимала правую. Чамино мог управлять каждым ее движением, будто дергал за невидимые шнурки.

Повозившись немного с ящичком, он составил программу, и Лоча пошла в сад. Шла негнущимися ногами, глаза ее не моргали, фигура, казалось, была отлита из пластмассы — двигались только ноги.

Коля не находил себе места от ужаса. Он был готов броситься на Чамино с кулаками. Но, понимая, что Чамино делает это не ради забавы, старался сдержать себя. Однако это было свыше его сил, и он, наконец, крикнул:

— Прекрати сейчас же, слышишь?!. Но Чамино только смеялся:

— Ах, так! Тогда верни мне прибор, который я тебе дал.