Неизвестные Стругацкие. От «Града обреченного» до «"Бессильных мира сего» Черновики, рукописи, варианты - Светлана Бондаренко

— Кто там еще… — проворчал Великий Спрут— Впусти!

Мээс вытянул длинный белый хобот и включил экран, и перед Великим Спрутом появилось неприглядное изображение его давнего приятеля и соперника Великого Лангуста, другого выдающеюся мерзавца Планеты Негодяев, тоже владельца, шефа, адмирала, содержателя и прочая, и прочая.

— Здравствуй, Великий! — приветливо проскрипел Великий Лангуст и просунул сквозь экран жуткого вида иззубренную клешню.

— Привет, Великий, — отозвался Великий Спрут и небрежно пожал протянутую клешню жуткого вида щупальцем, усаженным шевелящимися присосками.

— Скребешься? — завистливо произнес Великий Лангуст. У него всегда чесалась спина, но увы! — твердый панцирь не давал ему возможности почесаться, и потому он всегда завидовал мягкотелым. Даже рабам.

— Как видишь, — проворчал Великий Спрут. — Бородавки одолели, все зудит. Зачем пожаловал?

— Сейчас все объясню, — сказал Великий Лангуст и устроился поудобнее, положив клешни на край экрана. — Мы с тобой старые приятели, Великий, — начал он. — Мы знаем друг друга тысячи лет. И когда мы не сражались друг против друга, мы всегда сражались плечом к плечу. И это старинное знакомство, эти раны, которые мы нанесли друг другу и которые нанесли мы нашим с тобой общим врагам, а равно и раны, которые наш с тобой общий враг нанес нам, дают мне право надеяться, что ты поможешь мне в одном небольшом дельце.

— Выкладывай, — сказал Великий Спрут.

— Я заранее прошу снисхождения к моим маленьким слабостям.

— Выкладывай, тебе говорят, старый болтун! — рявкнул Великий Спрут. Он был в высшей степени деловым носителем разума и не терпел пустой траты времени.

Тогда Великий Лангуст просунулся в экран и проговорил, понизив голос:

— Мне нужна зеленая планета.

— Какая? — не понял Великий Спрут.

— Зеленая.

Великий Спрут озадаченно закрыл правый глаз и широко раскрыл левый.

— Разве такие бывают? — недоверчиво осведомился он.

— Оказывается, бывают, — грустно ответил Великий Лангуст. — И мне позарез нужна небольшая благоустроенная зеленая планетка.

— Но ведь зеленая… это значит кислород?

— Да.

— Хлорофилл?

— Вот именно.

— Вода?!

— Правильно!

— Красная кровь?!!

— Ты угадал.

Скорчившись от отвращения, Великий Спрут погрузился в раствор медного купороса и снова всплыл.

— Ты угадал, Великий, — повторил Великий Лангуст. — Все именно так и есть. Кислород, хлорофилл, вода и красная кровь. Потому-то я и просил у тебя снисхождения к моим маленьким слабостям.

— Не могу поверить, что на свете существует такая гадость, — честно признался Великий Спрут.

— Мне тоже это в голову не приходило, — уныло сказал Великий Лангуст. — Но вчера мне доставили новейший и самый полный каталог планет обозримой вселенной, и я узнал, что зеленые планеты существуют не только в научных теориях.

Теперь Великий Спрут понял, о чем речь. Дело в том, что Великий Лангуст, который тоже был весьма деловым носителем разума, имел одну маленькую слабость. Великий Лангуст был коллекционером. Он был страстным коллекционером. Он был коллекциионером-тиффози. Великий Лангуст коллекционировал миры. Он скупал, крал или захватывал приглянувшиеся планеты, запускал их вокруг подходящих звезд и, когда позволяли дела, сутками напролет жадно и любовно обозревал их. Само собой разумеется, что разумных обитателей этих планет он, во избежание осложнений, либо начисто истреблял, либо обращал в рабство. Он страшно гордился своей коллекцией и хвастался, что она у него полная. И вот он узнаёт, что существуют зеленые планеты, а в его коллекции ими и не пахнет…

— Так чего тебе от меня надо? — спросил напрямик Великий Спрут.

— Достань мне хотя бы одну зеленую планету, — тоже напрямик ответил Великий Лангуст.

— А почему ты обратился именно ко мне? — с любопытством, как и подобает в высшей степени деловому носителю разума, осведомился Великий Спрут.

— Я выяснил, что в радиусе полутора тысяч парсеков нет ни единой зеленой планеты, — объяснил со вздохом Великий Лангуст. — Ты сам знаешь, что я работаю только на близких дистанциях. А Великий Крокодил и Великий Сороконог ободрали бы меня как липку. Ну как, по рукам?

Великий Спрут взглянул на Мээса. Мээс медленно опустил голые веки.

— Сколько? — спросил Великий Спрут.

— Сто миллиардов, — твердо сказал Великий Лангуст.

— Сто миллиардов? — изумился Великий Спрут.

— Сто миллиардов.

— Сто миллиардов за благоустроенную зеленую планету?

— Именно.

— Сто миллиардов за кислород, хлорофилл, воду и красную кровь?

— Разумеется. Кто тебе предложит больше за такую гадость, Великий? Это уж только для тебя…

— Но ведь ее еще надо найти…

— Эх, Великий, — сказал Великий Лангуст. — Да если бы ее не надо было искать, разве я стал бы беспокоить тебя? Сто миллиардов пригодились бы и мне самому.

Великий Спрут по опыту знал, что торговаться с Великим Лангустом бесполезно. Да и сто миллиардов, что ни говори, хорошая, цена.

— Ладно, — сказал он. — Найдем. Пришли мне договор. В залог я беру твой платиновый астероид.

Найти зеленую планету! Оказалось, что сказать это легче, чем сделать. Множество дней и ночей рылись секретари Великого Спрута в старых бортовых журналах сверхдальних звездолетов; столько же дней и ночей охранники Великого Спрута допрашивали рабов и пленников с самых отдаленных миров; столько же дней и ночей тайные агенты Великого Спрута терлись в притонах и тавернах среди пропившихся забулдыг. Увы! В старых бортовых журналах ничего не говорилось о зеленых планетах. Из всех рабов и пленников только один, принадлежащий к расе разумных амфибий, обитающих в системе далекого Серого Солнца, припомнил, что точно, была когда-то зеленая планета поблизости от его родины, но ее пустили под полигон для испытаний новых видов истребительного оружия, и зелень с нее сошла уже давным-давно. А пропойцы-бичкомеры в притонах и тавернах демонстрировали готовность поглощать даровое угощение в неограниченных количествах и потому рассказывали о зеленых планетах много и с подробностями, причем все время врали.

В конце концов Великий Спрут потерял терпение и совсем было уже решил отказаться от этого смутного предприятия, ста миллиардов и полученного в залог платинового астероида, но тут к нему в кабинет впорхнул самый верный его клеврет и исполнитель самых тонких его поручений Мээс. Он был единственный, кого Великий Спрут допускал к себе без доклада. По обыкновению повиснув вниз головой, Мээс закутался в кожистые крылья и прикрыл глаза голыми веками.

— Говори, — разрешил Великий Спрут.

— Будь здоров, Великий, — сказал Мээс— А известен ли тебе некий двуглавый Юл?

— Да, — ответил Великий Спрут. — Знаменитый вольный пират. Что о нем?

— Он только что вернулся из глубокого Космоса.

— Так.

Он узнал, что нам нужны сведения о зеленых планетах.

— Так!

— Он знает кое-что об одной зеленой планете.

— Так!!

— Он готов побеседовать лично с тобой.

— Так!!!

— Сегодня вечером он ждет тебя на борту своей „Пирайи“.

— Угу…

Кого-нибудь другого на месте Великого Спрута, скажем, того же Великого Лангуста, такое бесцеремонное приглашение наверняка оскорбило бы. Ему, Великому, тащиться в гости к простому пирату, у которого ничего за душой нет, кроме нахальства и потрепанного звездолета! Но Великий Спрут был не из тех, кто считается визитами.

— Отлично, — проворчал Великий Спрут. — Сообщи ему, что мы будем после захода Протуберы.

Поздно вечером, когда кроваво-красная Протубера скрылась за острыми пиками Хребта Страданий и в фиолетовом небе остался только мертвенно-синий диск Некриды, длинный закрытый ракетомобиль Великого Спрута вкатился на космодром. Ах, каких только кораблей нельзя было увидеть на главном космодроме Планеты Негодяев! Ионолеты, атомолеты, нейтронолеты, гравилеты, летающие тарелки, летающие кастрюли, летающие бидоны, летающие самовары, большие и малые, новенькие с иголочки и изрытые метеоритными шрамами, корабли нападения и корабли обороны, откровенно-грозные космические линкоры, ощетиненные смертоносным оружием, и притворно-беззащитные корабли-ловушки, упрятавшие смерть в глубоких трюмах… Впрочем, никакого движения не было заметно между этими бронированными чудовищами, так как их экипажи по вечернему делу все поголовно пьянствовали и играли в кости в портовых кабаках.

Ракетомобиль Великого Спрута пролетел в самый дальний угол космодрома и остановился перед приземистым летающим блюдцем цвета вороненой стали. Это и была наводящая ужас „Пирайя“, зловещая бригантина Двуглавого Юла. И едва четверо угрюмых шестируких и десятиглазых гигантов-телохранителей извлекли из ракетомобиля носилки, в которых возлежал Великий Спрут, как усиленный динамиком двойной голос знаменитого пирата прогремел: