Пламя под пеплом - Ружка Корчак

На следующий день прибыли в Виювари, оттуда - в рабочий лагерь.

Итак, - не Понары".

Согласно приказу, все "эйнгейты" были расформированы, работу в городе прекратили, и лишь на некоторых объектах осталось по 3-5 евреев. На улицах запрещено собираться группами из пяти и более человек, на это требуется специальный "шейн". Вся рабочая сила заперта в пределах гетто. Погоня за работой в мастерских юденрата по своим масштабам теперь напоминала погоню за желтым "шейном" и местом работы вне гетто полтора года назад.

От групп, депортированных в лагеря в Эстонии, приходят письма, все одинакового содержания: "Здоровы, работаем, жить можно". Некоторые зовут к себе свои семьи. Первые письма вызвали бурную радость. Ведь это означает, что их отправители живы. Правда, каторжно работают, но к этому уже привыкли. Главное - живы и, кто знает, может быть, доживут до победы!

Начинается эпопея посылок в Эстонию.

Люди расходуют последние копейки и шлют одежду и продукты. Юденрат организует отправку посылок. Теперь гетто живет, в основном, двумя вопросами: приняли ли вас в мастерскую и какую посылку отправили вы в Эстонию.

А письма из лагерей стали другими. Они уже не были написаны знакомым почерком и не вызывали радости и надежды. Все женщины, чьи мужья были депортированы, дети, у которых немцы забрали отцов, получили повестки явиться в трехдневный срок на Шавельскую 1, для отправки к своим близким. Повестки пришли тысячам, новым тысячам, обреченным на ссылку. Пространство на углу улиц Шавельской и Страшуни, рядом с самым большим в гетто кафе, отгородили веревкой. Кафе превратилось теперь в сборный пункт для отъезжающих. Возле веревки дежурят еврейские полицейские, один стоит у входа в кафе. В сущности говоря, трудно было назвать происходящее "акцией" - все делалось на виду у всех. Мимо обреченных на депортацию равнодушно проходили толпы евреев, знавших, что им-то опасность не грозит, их не депортируют.

В гетто в это время не было ни единого немца, все делалось руками еврейской полиции. После объявления срока отправки являлся еврейский полицейский со списком и уводил людей. Тех, кого не было в списке, не трогали. Люди начали прятаться. Снова ожили "малины". Снова евреи валяются по подземельям или замуровывают себя в толщу стен.

На сей раз "малины" не помогли. Еврейская полиция, не найдя подлежащего отправке, забирала других жильцов той же комнаты - круговая порука! Вместо каждого скрывшегося теперь брали двух-трех и предупреждали: если в течение 24 часов не появится разыскиваемый, отправят заложников. Этот прием оказался действенным.

У евреев гетто достаточно развито чувство коллективной ответственности, и если разыскиваемый отказывался выйти из "малины", за него брались соседи, наседая с уговорами, а родственники заложников просто грозили, что донесут о местонахождении "малины".

Спрятаться удается одиночкам. День за днем на улицах гетто я вижу одну и ту же сцену: медленно бредут маленькие группки людей с узлами за спиной, иногда под присмотром полицейского, а то и сами. Порой помогают поднести вещи знакомые; у веревки, огораживающей угол Шавельской и Страшуни, вещи складывают, взволнованно прощаются. Иногда расставание короткое, иногда затягивается - смотря по настроению полицейского, который, как правило, не склонен разрешать устраивать тут "представления". Вроде бы обычное прощание перед поездкой с пожеланиями доброго пути, но звучит оно теперь совершенно по-другому. Редко услышишь "до свиданья", и почти всегда - "держитесь, евреи, мы их переживем!"

Еврейские власти в гетто уверенно смотрят в будущее. Они заявляют, что теперь промышленность в гетто разовьется еще больше. Занятие получат все безработные, и значение гетто для немцев еще более возрастет. Действительно, мастерские укрупняются, но это не успокаивает людей. На улицах все чаще услышишь обрывки разговоров об акциях и ликвидации. А новости, доходящие с фронтов, подогревают надежды, стремление во что бы то ни стало выжить.

Конец августа 1943 года. Фронты приходят в движение. Все чаще - известил о победах Красной Армии, об усилении деятельности партизан. В гетто рассказывают о крупных партизанских отрядах, которые действуют в пределах вильнюсской области, об их доблести и потерях немцев. Этим евреи объясняют концентрацию латышей и эстонцев в Вильнюсе. Полагают, что немцы готовятся к большой облаве на партизан. Город кишит войсками.

Эти новости приносят те немногие, кто все еще ходит в город. Известия комментируются на все лады. Сильны, значит, партизаны, раз немцам пришлось сконцентрировать такие силы. Евреи шутят: если советские будут бить их на фронте, а партизаны - в тылу, возможно, что про нас они и позабудут... Это к добру - так успокаивает себя гетто и в ту ночь - ночь на 1 сентября, когда только на Рудницкой 17, поблизости от ворот, не дремлют посты ЭФПЕО.

В СРЕДУ 1 СЕНТЯБРЯ, В ПЯТЬ ЧАСОВ УТРА ГЕТТО внезапно окружено. Прежде чем люди проснулись и успели сообразить, в чем дело, в гетто вошли отряды вооруженных эстонцев и двинулись по улицам. Неописуемая паника охватила всех. Люди выскочили из домов, беспорядочно, бесцельно заметались. Еще момент, и начнется бегство в "малины". Несут плачущих со сна детей, наскоро связанные узлы, мешки, пакеты. В толпе пробегают связные ЭФПЕО, выкрикивая пароль: "ЛИЗА ЗОВЕТ!"

Приказ штаба о мобилизации выполняется быстро. "Лиза зовет!" - звучит на улицах и в домах, созывая бойцов на мобилизационные пункты.

Уже выпущена и расклеена на улицах листовка штаба:

Евреи! Оказывайте вооруженное сопротивление! Немецкие и литовские вешатели вошли в гетто. Они явились убивать нас. Еще немного, и нас, колонну за колонной, погонят через ворота.

Так были угнаны сотни в Судный день! Так угоняли в ночи белого, желтого, розового "шейна".

Так увели наших братьев и сестер, матерей и отцов, наших детей.

Так были депортированы на смерть эти десятки тысяч! Но мы не пойдем!

Мы не подставим шею, как скот на бойне!

Евреи, защищайтесь с оружием в руках!

Не верьте лживым обещаниям убийц.

Не верьте словам предателей. У каждого, кто будет уведен за ворота, одна дорога - в Помары. А Понары означают смерть!

Евреи! Нам нечего терять, ведь так или иначе нас настигнет смерть. Кто может верить, что останется в живых, когда душегубы уничтожают нас с последовательной систематичностью.

Лапы палача настигнут каждого. Бегство и трусость не спасут,

Только вооруженное сопротивление может спасти нашу жизнь и нашу честь.

Братья! Лучше пасть в бою в гетто, чем быть угнанными, как скот, в Помары. И знайте: в стенах гетто есть организованные еврейские силы, которые поднимут вооруженное восстание.