Руководство по истории Русской Церкви - Петр Знаменский

Патриарх Филарет и его значение.

Смутное время кончилось, но тяжелые следы его долго не изглаживались в русской жизни. В первые годы царствования Михаила шайки воровских казаков и литовцев ходили по всем областям, производя опустошения. Монастыри и церкви подвергались разграблению и разорению. Церковный порядок пришел повсюду в расстройство, а от наплыва на Русь иноземных, католических и протестантских влияний ослабела и религиозная жизнь, особенно в высших классах. Между тем от самой смерти Гермогена до 1619 года Русская церковь оставалась без патриарха. После смерти Ефрема Казанского, венчавшего царя Михаила на царство, с конца 1613 года церковными делами управлял митрополит Иона Крутицкий, человек мало к тому способный как по своему недальнему образованию, так и по недостаткам своего мелочного, упрямого и мстительного характера. Главный кандидат на патриаршество митрополит Филарет был в плену и не желал, чтобы ради его освобождения была уступлена Польше хоть одна пядь земли Русской. Он воротился в Москву уже после заключения мира и по обоюдному (с обеих сторон) размену пленников. С ним возвратились и воевода Шеин с архиепископом Сергием; Шуйский и Голицын умерли в плену. Царь радостно встретил своего родителя и сделал его патриархом, воспользовавшись для его поставления (в июне 1619 г.) пребыванием в Москве патриарха Феофана иерусалимского.

Патриаршество Филарета было временем полного развития патриаршей власти. Оставаясь главным, начальным человеком в России, русский первосвятитель еще во время междуцарствия успел возвратить себе высокое государственное значение, которое было подорвано при Грозном. При царе Михаиле, когда русским первосвятителем сделался отец самого царя, патриарх получил уже прямо царский титул «великого государя», и наступило время полного государственного двоевластия. Все распоряжения верховной власти выходили от имени обоих великих государей; обоим делались доклады, обоим представлялись иностранные послы. Великий государь патриарх был постоянным пособником и руководителем великого государя царя во всех государственных делах. В смутное время ослабело даже предание самодержавной власти прежних царей — есть известие, что молодой Михаил был ограничен в своей власти боярами и земским собором. Филарет, как опытный боярин времен Грозного, снова восстановил это предание Рюриковичей и передал его дому Романовых. При дворе не стало при нем никаких других сильных лиц, кроме самих великих государей. Своими строгими мерами к восстановлению государственного порядка патриарх получил репутацию человека сурового, опальчивого и властительного; говорили, что его побаивался даже сам великий государь царь, как почтительный сын его. Таким же властительным являлся он и в своем церковном управлении. В делах церкви он мало был сведущ — не к ним он готовился смолоду; но он принес много пользы для внешнего возвышения церкви. Церковный суд, например, не стеснялся при нем ни перед какими сильными лицами. Своей царственной обстановкой патриарх придал особенное величие и своему сану.

Двор патриарший был устроен по образцу царского. Сильный отец царя завел у себя все чины и должности широкого дворцового обихода. Тут были свечники, чашники, скатертники, повара, хлебники, пивовары, истопники, конюхи, иконописцы, серебряники и другие мастера, певчие дьяки трех станиц, книгописцы и разные должностные лица по патриаршему управлению — бояре, окольничие, стольники, стряпчие, тиуны, дети боярские, дворяне, дьяки, десятильники и другие. Со времен Филарета появились и указанные выше патриаршие приказы. Обширная патриаршая епархия была и прежде привилегированнее всех других, но в ней до сих пор еще оставались разные сильные монастыри, помимо патриарха подчинявшиеся, в силу несудимых грамот, суду самого царя или приказа большого дворца. В 1625 году патриарх выпросил у царя жалованную грамоту, по которой все духовенство его епархии, монастыри и церкви с своими слугами и крестьянами подчинены были гражданскому суду одного патриарха и только в исках на посторонних имели дело с приказами, где ведомы были ответчики. В управление патриаршей епархии этим вносилось больше единства и порядка.

Отношение государства к Церкви при патриархах Иоасафе и Иосифе.

Патриарх Филарет скончался в 1633 году. Преемником его был назначен псковский архиепископ Иоасаф I (1634-1640 гг.) — этот патриарх уже не пользовался таким высоким государственным значением. Он происходил из городовых боярских детей, был старец почтенный, «нравом добродетельный, но к царю не дерзновенный». Деятельность его ограничивалась заботами о церковном благочинии и обрядности. Титула великого государя он уже не имел и в дела государственные не вступался. В таком же положении оставался и следующий патриарх Иосиф, поставленный в марте 1642 года из архимандритов Симонова монастыря. Он был притом же человек малообразованный и слабый в делах управления, занятый больше своими личными делами, чем церковными. Оттого патриаршая власть при нем ослабела еще более. А между тем для Русской церкви наступало очень важное, даже критическое время, когда со стороны патриарха требовалась особенная распорядительность и энергия. Отдохнувши от потрясений смутного времени и всеми силами стремясь к сосредоточению и усилению своей власти, Московское государство стало пересматривать разные части своего внутреннего строя и подняло серьезные вопросы о церковном суде и о церковных вотчинах. Разрешения этих вопросов настойчиво требовала сама жизнь, открывая в строе церковного суда и вотчинного владения все большие и большие неудобства для развивавшегося государства.

Церковный суд до последнего времени держался все тех же самых начал, на каких он был устроен еще в удельное время и которые в окончательной форме сформулированы были на Стоглавом соборе — на началах полной удельной самостоятельности церковного ведомства в государстве и независимости его от общего государственного суда не только по духовным, но и по мирским делам, за исключением лишь тяжких уголовных. Таким же удельным особняком среди государства стояли и вотчинные владения церкви, снабженные в государственных сборах и службах разными привилегиями, а между тем составлявшие по величине добрую треть всей государственной территории. К этим неудобствам присоединялось еще то, что каждая корпорация церковных людей, каждое церковное учреждение по старой удельной привычке стремились устраиваться по суду и управлению и жить особо, по требованиям одних своих частных интересов. В судебном ведомстве церкви господствовало поэтому чрезвычайное разнообразие, производимое разными жалованными и несудимыми грамотами. Даже в патриаршей епархии после грамоты 1625 года оставалось еще много разнообразия вследствие несудимых грамот, которые раздавались монастырям уже самим патриархом. Одними монастырями патриарх заведовал сам, другими через бояр, наместников и десятильников, третьи пользовались самосудом. Еще более разнообразия в этом отношении было по епархиям. Общим правилом было только то, чтобы все подчинялись суду своего архиерея по духовным делам. По гражданским же делам одни монастыри и церкви в епархиях тянули к патриарху или к приказу большого дворца, и притом по всем делам или только по некоторым; другие судились своими настоятелями, а настоятели в приказе большого дворца или у патриарха; третьи тянули к суду чужих епархиальных архиереев; четвертые были приписаны к другим привилегированным монастырям, иногда тоже находившимся в чужих епархиях; пятые подчинялись местным гражданским властям. Сами архиереи в одних монастырях и церквах производили суд лично, в других через своих чиновников, третьим давали право самосуда, кроме того, назначали для суда разные сроки. Такое же разнообразие было в суде над церковными вотчинами. Даже у одного и того же монастыря одни вотчины имели более, другие менее привилегий, одни судились в одном, другие в другом месте, в третьих суд производил настоятель и т. д. Отправление правосудия чрезвычайно затруднялось таким разнообразием привилегий, особенно для посторонних лиц в их тяжбах с церковными людьми. Со всех сторон шли жалобы на трудность судиться с церковными учреждениями и лицами, а эти учреждения и лица с своей стороны постоянно жаловались на нарушения их привилегий. Не менее частым и настойчивым предметом жалоб земства и затруднений для правительства были церковные вотчины, которые, несмотря на все распоряжения, направленные против их возрастания, все еще продолжали увеличиваться. Тяглые люди жаловались, что монастыри завладевали тяглыми землями, угодьями и промыслами, а тягла с них не платили, и весь платеж поэтому падал на них — тяглых людей. Служилые люди жаловались, что монастыри сманивают к себе их крестьян и от того их поместья пустеют и служить им государевой службы становится не с чего. Все эти жалобы послужили потом материалами для новых распоряжений о церковном суде и о церковных вотчинах в царствование преемника Михайлова, царя Алексея Михайловича.