Руководство по истории Русской Церкви - Петр Знаменский

Патриарх Иов со всею твердостью восстал против самозванца. Он посылал грамоты князю Острожскому, польскому дворянству и духовенству с увещанием не верить Лжедимитрию, старался рассеять тревожные об нем слухи в самой России, предал его анафеме, велел во всех церквах читать грамоту, в которой доказывалось, что Лжедимитрий был не кто иной, как беглый монах Чудова монастыря Григорий Отрепьев, и предавались проклятию все, которые будут стоять за него. После смерти Бориса патриарх так же ревностно стал действовать в пользу сына Бориса Феодора. В 1605 году, завладев Москвой, приверженцы самозванца прежде всего приступили к свержению патриарха: ворвавшись в Успенский собор во время литургии, они сорвали с Иова святительскую одежду, облекли его в рясу простого монаха и увезли в Старицкий монастырь, где он и оставался до кончины († 1607). Царь Феодор был убит и на русский престол вступил самозванец.

На место Иова новый царь сам, без собора святителей, возвел рязанского архиепископа Игнатия, родом грека, бывшего прежде епископом кипрским и, по своему образованию в Риме, склонного к унии. Чтобы привлечь к себе духовенство, самозванец пожаловал русских архиереев званием сенаторов. Между прочим, он сделался орудием возвышения будущего патриарха России Филарета, в мире боярина Феодора Никитича Романова, постриженного насильно при Годунове вместе с другими Романовыми и жившего в заточении в Списком монастыре. Мнимый сын Грозного вызвал его из заточения, как своего родственника, и сделал ростовским митрополитом. Между тем из Польши явились иезуиты и в одном отведенном для них доме стали свободно совершать свое католическое богослужение в самом Кремле. Новый царь, окружив себя поляками и немцами, с самого начала своего пребывания в Москве стал оскорблять православные и патриотические чувства русских; он дозволял иноверцам свободно входить в православные храмы, смеялся над невежеством москвичей, плохо молился Богу, не соблюдал постов. В народе пошли толки, что он еретик; являлись люди, которые в глаза обвиняли его в ереси; их готовность пострадать за правду и веру хорошо показывала, как встревожена была народная масса. Не мудрено, что при таких обстоятельствах самозванец не очень-то спешил приводить в исполнение свои обязательства перед Римом. От папы одно за другим присылались к нему послания с укорами за нерешительность и с настойчивыми увещаниями поскорее просветить русский народ, сидящий во тьме и сени смертной, а Лжедимитрию приходилось между тем просить папу, чтобы тот позволил и самой Марине — будущей царице — таить пока свое католичество под маской соблюдения греческих обрядов, ходить в церковь, соблюдать посты и причащаться, а костел и католического духовника держать при себе тайно. В Риме сердились на это, в Москве же оказалось трудным оставить Марину и тайной католичкой. Казанский митрополит Гермоген и коломенский епископ Иосиф решительно требовали, чтобы Марина пред браком своим была перекрещена в православие, иначе брак с нею царя будет незаконным. От этих строгих ревнителей царь успел отделаться, заставив Иосифа молчать, а Гермогена отправив из столицы в Казань. Но не так легко было отделаться от волнения народного. Брак с Мариной сделался роковым событием для самозванца. Во время свадебных торжеств наехавшая в Москву польская шляхта своими буйствами раздражила весь народ. В ночь на 17 мая 1606 г. общее раздражение прорвалось наконец народным восстанием, среди которого самозванец был убит. Вслед за этим немедленно был свергнут и патриарх Игнатий. Из Москвы, где он жил в заточении в Чудовом монастыре, ему удалось бежать (в 1611 году), и он после этого до самой смерти († 1640) жил в Литве, приняв там унию.

Служение отечеству патриарха Гермогена.

На престол восшел виновник переворота князь Василий Иванович Шуйский, а патриархом был избран Гермоген Казанский. До своего святительства в Казани он был священником казанской гостинодворской церкви святителя Николая и в этом сане первый послужил в 1579 году явлению Казанской иконы Богоматери, приняв ее из земли, где она была обретена, потом постригся в казанском Спасском монастыре в монашество и был здесь архимандритом, наконец, в 1589 году сделан казанским митрополитом. Во время своего святительства он написал особое сказание о явлении и чудесах Казанской иконы, открыл мощи святых Гурия и Варсонофия — казанских чудотворцев, установил с согласия патриарха Иова поминовение воинов, положивших живот свой при взятии Казани, и много заботился об обращении в христианство местных инородцев. Во время своего патриаршества он явился непоколебимым столпом церкви и государства. По своей честной прямоте он был не совсем в ладах с мелким и двоедушным Шуйским, но эти личные отношения не мешали ему крепко стоять за последнего, как за царя, Богом данного.

Еще до избрания патриарха, когда пошли слухи о втором самозванце, были торжественно перенесены в Москву из Углича мощи царевича Димитрия. Мера эта не помогла к успокоению взволнованных умов, потому что в Москве хорошо помнили, как тот же Шуйский, который теперь с благоговением нес по Москве святые мощи, свидетельствовал прежде, что царевич сам заколол себя ножом в припадке падучей болезни. Новый патриарх прежде всего разослал по всей России увещательные грамоты к народу и к самим мятежникам, которые поднялись во имя нового самозванца в Северской украйне, потом вместе с царем прибегнул к новому средству подействовать на народ, назначив в Успенском соборе церемонию народного покаяния. Для нее нарочно вызвали из Старицы уже слепого и дряхлого патриарха Иова. Составлена была трогательная грамота, в которой излагалось от лица народа исповедание измен, клятвопреступлений, убийств, поруганий святыни и других земских грехов со смерти царя Феодора. По прочтении грамоты народного покаяния протодиаконом патриархи велели прочитать от своего имени грамоту разрешения. Но желанных результатов не оказала и эта церемония. Волнение во имя Димитрия все росло, несмотря даже на то, что не было еще налицо и самого самозванца. Наконец нашелся такой человек и с помощью поляков, казаков и разных русских изменников подступил к Москве и утвердился в 12 верстах от нее в с. Тушине. Благородный пан Мнишек признал его своим зятем, а Марина мужем; явились около него ad maiorem Dei gloriam и братья-иезуиты. В Польше написали ему целый наказ, как действовать для распространения в России католичества. По этому наказу всех ревнителей православия, особенно духовенство, предполагалось совершенно оттереть от престола, окружив царя католиками и униатами, бояр и других людей побуждать к переходу в католичество или унию повышениями по службе, воспитанием в униатских и католических школах, строением повсюду костелов, изгнанием из России протестантов и греков, поставлением на высшие церковные места лиц склонных к унии и другими мерами. Патриарх Гермоген одобрял царя, увещевал бояр и народ к верности, рассылал грамоты, в которых описывал дела и смерть первого самозванца, указывал на опасности для православия от поляков и проклинал изменников вере и законному царю. Но, с другой стороны, чрезвычайно соблазнительно действовало на Москву и Тушино, разводя в ней измену и подрывая значение Василия Шуйского, а шайки тушинцев рассеялись по всем ближайшим к Москве областям, всюду внося с собой грабежи и опустошения. Дела царя Василия ненадолго поправились было вследствие побед над тушинцами князя Михаила Скопина-Шуйского, племянника царя, но нашествие Сигизмунда польского и смерть молодого народного героя, в которой крепко подозревали завистливого царя, сделали положение последнего окончательно непоправимым.

Пользуясь смутой, возникшей в России, король Сигизмунд потребовал московской короны для своего сына Владислава и осенью 1609 года осадил Смоленск. Смольняне хорошо знали, что делал этот король в Литве, и дали обет стоять за веру и царя до смерти. Из русских на сторону Сигизмунда прежде всех пристали тушинцы. Оставленные поляками, которые были отозваны от них к своему королю, и ослабевшим самозванцем, который бежал в Калугу, они заключили с Сигизмундом договор и признали Владислава царем. Потом в пользу королевича образовалась партия в самой Москве. Еще в начале 1609 года недовольные царем вытащили Гермогена на лобное место и, тряся его за ворот, требовали у него согласия на перемену царя. Патриарх не побоялся толпы и честно заступился за Шуйского. На этот раз попытка свергнуть Василия не удалась. Но, когда царь был заподозрен в загадочной смерти Скопина, когда русские войска, лишившись любимого вождя, были разбиты поляками, и гетман короля Жолкевский стал под самой Москвой, провозглашая царем Владислава, патриарху уже невозможно было спасти Василия. В июле 1610 г. толпы народа, поднятые Захаром Ляпуновым, Салтыковым и другими боярами, свергли его с престола; потом сверженный царь был насильно пострижен в монахи.